\

Сам не понимаю. Просто… Это было очень странное ощущение. Появилась уверенность, я должен так поступить. Должен заступиться за блаженного Олега, чтоб ему пусто было, со своим совершено неуместным сейчас бунтом. Так правильно. Так надо. Не знаю, откуда пришло это чувство, но оно пришло. А учитывая, что данного страдальца я в своей настоящей жизни встречал, значит, нечего размышлять об интуитивных порывах. Может, я вообще тут оказался, чтоб охранять Исаева от жизненных невзгод. Господи… Как же тупо это звучит даже в моей голове.

Лежавшие в упоре сослуживцы, таращились на происходящее и вообше не понимали, что происходит.

Они упёрлись одним коленом в землю, подняли головы и наблюдали, ожидая, что будет дальше.

— Ну, сучата… — Сержант стоял напротив меня, широко расставив ноги. — Вы у меня пожалеете, что на свет родились. Я вам устрою… Бегом все в казарму!

Наши с Исаевым товарищи вскочили на ноги и рванули в ""располагу"". Причем, не факт, что подальше от сержанта. Мне показалось, я и блаженный своим неадекватным поведением пугали пацанов гораздо больше. А сопротивление сержантам в первые же дни своей службы в данной роте, естественно, можно оценивать только, как неадекватное поведение.

Я и сам это понимал.

И без того непростую ситуацию мы обострили еще больше. Но и терпеть эти унижения и оскорбления, а для меня это унижения и оскорбления, не собираюсь.

— Что думаешь, Исаев? Дадут нам тут теперь жизни?

Мы с блаженным шли самыми последними. Он продолжал держаться за грудь, но при этом улыбался счастливой улыбкой. Господи… Сам я итак был идиотом в этом новом варианте жизни. Говорил не то, поступал не так. А теперь еще вот это чудо рядом.

— Думаю нет, не дадут, конечно.

Ты заметил, как Лиманов побежал к другим сержантам? Будет жаловаться, что духи совсем правил поведения не знают."

"— Лиманов? — Я вопросительно покосился на Исаева.

— Да. Так его фамилия. Ребята сразу сказали, как только он появился. То ли родственник, то ли земляк сержанта, который был у нас в учебке. Злыднева. Кстати, спасибо, что вступился за меня. Я слабохарактерный.

— Слушай…ну, ты ведь тоже мне помог. Тогда, ночью, в толчке. Позвал дежурного. По сути из-за этого тебя теперь и дрочат. Так что, считай, просто отдал долг.

— Знаешь, твой поступок такой смелый.

Он достоин уважения.

Я снова покосился на топающего рядом Исаева. Он серьёзно? Судя по выражению лица, да.

— Мой поступок тупой. Просто в прошлой жизни…— Я осекся, осторожно подбирая слова. — До армии, имею в виду, вопрос уважения к себе был для меня принципиальным.

— Вот молодец ты! — Исаев восторженно сжал мое предплечье. — Уважение! Правильно. Для меня это тоже важно… Только…боюсь, долго не выдержать. Если пойму, что теряю себя. А с людьми все равно по-плохому нельзя. Словами надо.