\

— Ясно… — Лейтенант Стариков посмотрел на остальных. — Вот! Вот, товарищи солдаты, с кого надо брать пример! А он ведь только сегодня прибыл к нам в часть. Встать в строй, Соколов.

— Есть! — Я чувствовал, как моя грудь самопроизвольно выгнулась колесом.

Мои новые товарищи внимательно смотрели на меня, гадая, кто же такой, этот Соколов.

Потом пошла следующая пятерка и блаженный Олег подтянулся тоже пятнадцать раз. Причем, я видел, что ему стало хреново уже на десятом. Но он все равно вытянул еще пять.

Лейтенант Стариков светился, как новогодняя елка. Он был по-настоящему счастлив нашему с Исаевым существованию.

— В расположение шагом марш! — Скомандовал он, когда закончились подтягивания.

Я посмотрел на Исаева. Тот выглядел не менее счастливым, чем комвзвода. Ну, что ж... Похоже, наша служба обретает совсем иные черты.

Глава 20

На утро я проснулся до того, как дневальный благим матом заорал непривычное:""Дивизион, подъем!"". Слово ""подъем"", вернее было очень знакомо, а вот, как часть дивизиона, я пока еще себя не осознавал.

Лежал и пялился в потолок. Состояние было отвратительное. Болели горло, голова.

Ужасно свербило в носу. А еще имелось четкое ощущение, что у меня жар. Но идти будить сержанта я не рискнул.

Во-первых, подумал, может, это после вчерашней дороги. Все-таки мы промерзли, пока добирались до части. А организм Соколова мне еще мало знаком. Не сильно много мы с ним прошли, так сказать, рука об руку. Может, у него слабый иммунитет. Хотя, мне кажется, в эти годы и слов-то таких не знали. Иммунитет, вирусная инфекция и всякая подобная хрень. Было две болезни: ангина и похмелье. От первой болело горло, от второй — голова. А вся эта забугорная фигня, переходящая от летучих мышей, коров, собак, свиней, вообще особо не фигурировала.

Ну, могли аппендикс еще по ошибке вырезать. Но это реже. Совсем в виде исключения.

Во-вторых, что толку будить сержанта. Таблеток, я думаю, в казарме не имеется, не аптечный пункт. Да и, честно говоря, подозреваю, градусник тоже отсутствует. А просто так полежать в кровати, чтоб понять, болею или нет, мне никто не разрешит. Ровно, как никто не принесет горячего чаю с малиной. Волшебного пенделя быстрее дадут для скорейшего выздоровления."

"Поэтому решил подождать подъёма.

А там, посмотреть по ходу пьесы. Хотя, было ощущение, что жар одолевает еще сильнее. Теперь еще и легкий гул в ушах появился.

Ворочался из стороны в сторону, ждал, когда же случится этот долбаный подъем. Впервые реально ждал. Как назло. Когда хочешь спать, дневальный орет, будто его режут. А если не режут, то хочется самому встать и прибить. Тут же, жду не дождусь заветного сочетания слов. А время тянется, этот козел дневальный молчит.

Наконец, раздалось долгожданное :""Дивизион, подъем"".