\

Я сразу же подорвался с кровати и отправился на поиски сержанта Стегачева. Далеко ходить не пришлось, нашел его почти сразу.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться?

— Чего тебе надо Соколов, с утра пораньше? — Он особой радости, конечно, не проявил. А потом вообще, не дожидаясь пояснений, вдруг наклонился ближе и доверительным тоном сообщил, — Чет сон снился… Хреновый. Трубы и ямы. А вокруг — танки. Не знаешь, к чему это?

Я завис, соображая, что можно на такое ответить.

— Товарищ сержант, ну, по Фрейду, трубы — это мужское начало, ямы — женское. Наверное.

— А танки? — Стегачев с абсолютно серьёзным лицом посмотреть куда-то вдаль.

— Так армия, товарищ сержант...

— Да? Ну, может… А ты чего хотел-то. — Он, наконец, вспомнил начало нашей беседы.

— Состояние здоровье плохое. Отекло горло, заложило нос, боль в голове и, судя по ощущениям, поднялась температура.

— Епта… Где ты умудрился заболеть? Только вчера приехал, уже захотел в санчасти загаситься? Или про Олечку уже рассказали? А? Ну-ка, колись, Соколов. Про Олечку уже историй наслушался? Ну, хоть бы через недельку. А тут прям на следующий день.

— Никак нет! Честно говорю, можете попробовать лоб.

— Я вообще не понял, что он имеет в виду. Какая, на хрен, Олечка. Тем более, в армии этим милым женским именем может называться, что угодно. Даже любимый сапог командира дивизиона.

— Нахер мне его пробовать. Я тебе че? Термометр? Или мать родная? Еще попросил бы губами изменить. Ну, ты, Соколов... Сейчас дождемся кого-нибудь из офицеров, подойду, доложу. Пока действуем согласно распорядка дня.

Однако, дождаться никого нам не пришлось. Зазвонил телефон рядом с дневальным. Тот схватил трубку, выслушал, что говорили ему на том конце провода, причём, в данном случае, реально на том конце настоящего провода, а не образно выражаясь.

Связь-то внутренняя. А потом подбежал к Стегачеву.

— Товарищ сержант. Построение на плацу. Командир бригады строит.

— Е-мое! — ""замок"" посмотрел на меня так, будто я виноват во всем. — А ты говоришь, Соколов, женское, мужское. Так и знал, не к добру. Давай, вместе со всеми. Не помрешь, думаю. Потом, как раз, в санчасть отправишься.

Пришлось подобрать сопли, и я не в художественном смысле, а очень даже натуральном, а затем шуровать на плац.

Командиром бригады оказался взрослый, лет пятидесяти на вид, мужик. Смотрелся он даже как-то простовато. Может, из-за деревенского круглого лица и ""чапаевских"" усов. Не знаю.

— Что случилось? — Спросил за моей спиной знакомый голос Исаева.

Блаженный Олег был снова бодр и свеж. Даже удивительно. Будто не этот человек находился со мной в 9-й роте. Вот как меняет людей окружение. Сейчас он вообще выглядел вполне нормально. Даже отлично.

— Да хрен его знает. — Ответил я, не поворачивая головы. — Может, из-за новоприбывших.