\

Или возможного симулянта. От Вас зависит его судьба. Когда сможете посмотреть?

— Сейчас, минуту подождите. Я приглашу. — Послышался из кабинета приятный женский голос. Это было очень неожиданно. За время пребывания в вооруженных силах Советского союза я на фоне всех обстоятельств вообще забыл о том, что кроме солдат, сержантов и офицеров существует еще такое замечательное явление, как женщины.

— Хорошо, спасибо. Ждем. — Стегачев прикрыл дверь обратно и покосился на меня. Будто надеялся, что я сейчас вдруг выздоровею. Или испарюсь в воздухе.

Надо отдать должное, позвала нас пока ещё неведомая мне особа, очень быстро, даже и минуты не прошло.

— Иди, Соколов. Давай ты, резче. И смотри там… — Сержант понизил голос, а потом вообще показал мне кулак. — С Олечкой не балуйся.

Я ни черта не понял, что он имел в виду, если честно. Голова разваливалась на куски от боли в висках. И с каждым моим шагом боль усиливалась.

В кабинете находилась молодая женщина, может, лет тридцати трех — тридцати пяти, в белом халате. Блондинка, с синими, удивительно выразительными глазами. Внешность — типаж голливудской актрисы шестидесятых годов.

Аккуратный, чуть вздернутый носик, пухлые губы. Причем, верхняя слегка больше нижней. Отчего казалось, что эта весьма симпатичная блондинка капризничает.

Помимо этого, имелась грудь, которая сразу подняла столбик температуры моего тела еще выше, и просто охренительная задница, которую халат вообще никак не скрывал, а даже наоборот, подчеркивал. Каждый раз, когда она поворачивалась или делала шаг, ткань натягивалась и я очень прекрасно видел все очертания.

–Присаживайтесь. — Дамочка указала рукой на стул. — Как ваша фамилия?

— Рядовой Соколов.

— Ответил я, продолжая пялиться на ее выдающиеся формы. Может, если бы не температура, делал бы это не столь откровенно. А тут просто переклинило меня и все. Сижу, изучаю. Оторваться не могу.

— На что жалуетесь? — Ольга Валерьевна, или Олечка, а уже понятно, что именно о ней говорил сержант, посмотрела на меня вопросительно. Естественно, заметила мой взгляд. Не возможно не заметить, когда на тебя лупятся. Поняла, куда он, этот взгляд, направлен. Но не смутилась, не разозлилась, а наоборот. В ее глазах появился интерес. Ну, или это у меня начался бред на фоне жара.

— Так на что жалуетесь, Соколов? — Повторила Олечка свой вопрос. Интонации её голоса стали мягче, тягучее.

На жизнь в чужом теле, на не мое время, лет этак на сорок с лишним не мое, и армейскую службу, в целом. А еще на то, что у Вас, милая леди, столь классная задница. И тепнрб я могу думать только о ней. Вот так хотелось ответить. Однако, вслух я сказал, естественно, совсем другое.

— Жалуюсь на заложенность носа, боли в горле и голове, температуру тела. Она, мне кажется, выше обычного.