\

Поэтому, после выхода из санчасти, решил взять себе за основу правило — никуда не дергаться, вперед батьки в пекло не лезть. Назначат — пошел. Не заметят, слава богу. Все по принципу — ну, вы же сами приказали, а я, так-то, вообще не горел желанием.

— Вижу дохера желающих. — Нехорошо так, многозначительно протянул взводный. — Ну, воля ваша. Если добровольцев нет, значит их назначают. Раз столько желающих, буду выбирать лучших. Исаев, по глазам вижу, хочешь выйти из строя.

Блаженный Олег в это время явно о чем-то задумался и поэтому на фоне остальных действительно выглядел как-то одухотворенно.

Услышав свою фамилию, он вроде удивился, но шагнул вперед.

— Таааак… Один доброволец есть. Вахонин, нога, смотрю, дернулась. Хотел, наверное, выйти, да что-то нерешительно повел себя. Не надо, Вахонин, стесняться своих желаний. Особенно, когда они похвальные. А хотеть в наряд, это — похвально. Давай, выходи к своему товарищу.

Командир взвода с довольным выражением лица посмотрел на двух жертв своего выбора.

— Хорошо идем. Еще один доброволец есть. И дополнит тройку лучших бойцов у нас… Во! Соколов, выходи к банде. Посмотри, какие орлы.

Они –орлы, а ты — Соколов. Чуешь, как совпало? Спасибо, товарищи, за добровольное решение. А сейчас, разойтись…

Ну, наряд, так наряд. Подумал я. Надо же было когда-то заступать. Лучше в наряд, чем обратно в санчасть. Все познается в сравнении. Итак вздрагиваю каждый раз, когда вижу вдалеке кого-то похожего на начмеда. Будь это реально настоящие чувства, я бы, может, и бился за нашу любовь. Но помирать ради Ольги Валерьевны, что-то мне не хотелось.

На следующее утро все было, как обычно. Зарядка, завтрак и так далее.

А потом нас ждал наряд.

Как оказалось, из каждой батареи брали по несколько человек. Был еще один дежурный по столовой, ну пока я его не видел.

Сержант Стегачев приказал заступающим в наряд, то есть мне, Исаеву и Вахонину, готовиться.

— Слушайте сюда, доблестные войны третьей батареи. Сегодня вы приступите к наряду. Окунетесь, так сказать, с головой во все прелести солдатской службы. Всем привести себя в порядок, чтобы были, как с иголочки. Подшиться тем, кто успел за утро обосраться. Форма должна блестеть. Сапоги начистить, чтобы были готовы, как на смотр.

Уяснили бойцы?

Я, само собой, испытывал дикое желание сообщить сержанту, что форма никак блестеть не может. Но сдержался. Блин, умнею на глазах.

— Так точно, товарищ сержант! — ответили мы хором.

— Разойтись!"

"Все разбрелись по своим местам и принялись готовиться к наряду. На всякий случай я переподшился, проверил еще раз свою форму на предмет чистоты, натер сапоги так, что можно было видеть свое отражение. После обеда, как ни странно, нам дали немного времени отдохнуть. Целых полтора часа. Я прям удивился.