\

— Слышишь, товарищ мент, я с тобой разговариваю… — Он явно был настроен цеплять меня и дальше.

Мажор подошел совсем близко, а потом за каким-то хреном толкнул меня в плечо. Это было совсем неожиданно.

Вот, честно говоря, не хотел с ним связываться. Но выбесил меня этот скот еще днем. Я, недолго думая, сделал то же самое. Со всей силы долбанул его кулаком по плечу.

— Слышу, товарищ мажористый мудак.

Он отшатнулся, а потом опустил голову и с удивлением посмотрел на то место, куда пришёлся мой удар.

— Ты че, совсем охренел? — Никонов поднял взгляд обратно на меня.

— А я не при исполнении.

Если что. Могу и в морду дать.

— Ну…ок. Сам напросился…

Он кинулся прямо с места. Без всяких там красивых поз или размахивания руками. Будь я трезвым, конечно, ушел бы. Но я трезвым не был. А вот дать этому уроду мандюлей хотелось очень сильно.

Мы, вроде, сцепились. Это логично. Не стоять же мне, не ждать, пока он тут своими мажорскими ручонками машет. Честно говоря, все было как-то смутно, туманно и смазано.

В какой-то момент, мы упали на ограждение. Видимо, на два мужских тела эта конструкция не была рассчитана. Последнее, что я помню, как мы завалились вместе с этой железной хренью на землю, а потом, практически кубарем, вылетели на дорогу.

Еще был свет фар. А потом все. Темнота.

Глава 3. Жорик.

— Георгий Аристархович… Георгий Аристархович… Просыпайтесь. Вставать пора. Сегодня первый день на службе.

Голос был женский. Очень смутно знакомый. И звучал приглушенно. Я точно его когда-то слышал. Бабу, что ли притащил, из бывших? В клубе снял, наверное.

Я завозился, но открывать глаза не хотел. Голова гудит. Блин…Не пил столько времени. На хрен налакался вчера? Все этот мент. Козел.

Вывел меня, сволочь. Мы же подрались с ним, вроде…не помню. Упали. Или не упали…

–Георгий Аристархович, надо вставать…

— Угу… — Пробормотал я сквозь дрёму.

А потом меня прошибло. В холодный пот. Имя. Этого имени никто не знает. В моей жизни, имею в виду. Никто. Я даже отцу и психологу называл Жорика. А уж баба какая-то, тем более, откуда его взяла бы? С хрена левой бабе, пусть даже знакомой, говорить в мой адрес — Георгий Аристархович?

У меня реально похолодели руки. И ноги тоже, кажется. А холодные ноги, между прочим, хреновый признак. Господи, о чем думаю, придурок…

Я открыл глаза и очень медленно повернул голову.

Чужая, совершенно чужая комната. У окна, спиной ко мне, стояла женщина. Высокая. Широкая. Не полная, а именно широкая. Про таких говорят, кость тяжелая. Или тоже широкая. Кость.

Она отдернула занавеску и повернулась лицом.

— Антонина… — Произнес я машинально вслух.

Смотрел на нее несколько минут, а потом закрыл опять глаза и отвернулся. Не буду вставать. Крыша снова поехала. Все ясно. Видимо, вчера прибухнул, вот тебе последствия."

"Я знаю эту тетку.