\

Но в результате розыскных мероприятий следы привели к Соколову.

Хотя, фактов, доказывающих его вину, не было. А слова к делу не привяжешь. Словами комбату перед носом не помашешь.

В итоге, выждал Сердюк нужное время, а ближе к дембелю, начал всякие гадости организовывать. Дембельский аккорд — дело святое. Вот он для особо ""любимых"" солдат то одно задание придумает, а потом отказывается. Мол, нет, не нужно оно. То другое. Всех достал. Особенно комбата, у которого дембеля без дела трутся.

На построения Соколов уже не ходил, никто его уже и не трогал, а вот домой не отпускали.

Потому как, без дембельского аккорда дембель невозможен. Исаев, само собой, с товарищем за компанию. И ещё некоторые сослуживцы, в том числе, которые с нами в поезде ехали. На их счету свои косяки имелись.

А потом вызвал Сердюк к себе всех. Ему уже вышестоящее руководство намекать начало, мол, армия это не курорт. Сколько можно некоторым, особо избранным у всех на виду прохлаждаться.

— Вы не думайте, будто я враг вам. — Заявил Сердюк сложив руки на животе, — Догадываюсь, что вас балбесов, ждут дома. Так вот у меня есть задание дембельское, сделаете, и сразу к мамкам поедите.

— А что за задание? Может, мы его, и до Нового года не сделаем,— вполне логично предположил Соколов. Ничего хорошего от прапорщика он уже не ждал.

— Да вот крышу в зелёный цвет покрасить надо. На казарме.

Это была своеобразная месть. Крыша шиферная. На улице который день дожди и конца им не видно. Зарядило на сезон.

— Покрасим. — Заверил прапорщика Соколов, — Через два дня готово будет.

— Ну-ну, рад бы, — сквозь зубы проговорил Сердюк. Крыша мокрая, красить точно нельзя. Поэтому слова Соколова он принял за бахвальство.

А на следующее утро вышло вот что. В части смотр как раз пришелся. Бывало такое, раз в год. Приезжал проверяющий, смотрел, как крепок солдатский дух и четок шаг. С утра ненадолго выглянуло солнышко.

— Пойдём красить, после завтрака, — заявил товарищам по ""аккорду"" Соколов.

— Да ты что, шифер-то мокрый. — Исаев пытался воззвать к голосу разума, но по лицу товарища понимал, опять нашла коса на камень.

— Вот смотри. Я сорвусь во время строевой, нас комбриг и выгонит. Ты его знаешь, он мужик резкий, а тут вообще, во время, так сказать, парада. При проверяющем.

— Взгляд у Соколова был одухотворённый. Блаженный Олег понял, переубедить не получится.

Совещание дембелей было недолгим. Никому не хотелось торчать здесь, даже лишних суток. А по Сердюку понятно, он костьми ляжет, еще что-нибудь придумает.

Во время начала строевой, открыли люк. И Соколов на верёвке, с ведром краски, выбрался наружу. Честно говоря, ему даже не пришлось ничего делать специально. Ноги в кедах поскользнулись по мокрому шиферу и он, без крика, без мата, выпустив ведро,с грохотом покатился по крыше.