\

Более того, после беседы о родителях, причём выражение лица у Петра Николаевича было такое, будто он искренне интересуется моей жизнью, которая при любом раскладе вообще ему не всралась, он стал задавать еще более странные вопросы.

— Скажи, а вот Цинёв Георгий Карпович…Говорят, они с твоим отцом неплохо ладили.

Вот тут я понял, нужна срочная причина, по которой мне надо свалить. Очень срочная. Потому что вообще не знаю, о чем речь. А поэтому шанс вхерачиться в жир ногами сейчас нереально велик. Я даже приблизительно не понимаю, кто это такой. Скажу, мол, ладили. А если, нет? Или опровергну эту информацию, а они, может, кореша были.

Аристарх и этот Цинёв-Хренёв.

— Ох, ты черт! — Я резко согнулся в три погибели и застонал.

— Что такое? — Петр Николаевич выскочил из-за стола и подбежал ко мне.

–Ой, подождите…Боль адская. Будто сразу отказали и печень и почки. И эта... Селезенка.

Мляха-муха… Ещё бы вспомнить, что, где находится. За какой бок держаться. За правый или левый. В итоге решил, просто оставаться в позе китайского иероглифа.

— Георгий, ну, ты чего? Скорую давай. Это же приступ очевидно какой-то. Может, аппендицит? — Опер либо действительно был взволнован, либо так хорошо притворялся.

Но мне, честно говоря, глубоко наплевать. Надо просто быстрее свалить отсюда.

— Обейдусь без скорой. Родня вчера из деревни приехала. Мамина. Сами представляете, какие гостинцы привезли. Ну, не удержался. На ночь так натрескался. Да еще и выпили. Самогон. Там дед Мотя…

Опер смотрел на меня, как на идиота, потому что нес я, конечно, полную ахинею.

— Петр Николаевич, простите, можно мне сейчас уйти. Я все понимаю…Но сил нет.

Для пущего эффекта начал даже подвывать.

— Слушай, нужно к врачу обязательно. Ты смотри, у тебя лицо, какое бледное.

Я встал со стула, и попятился к двери. Не разгибаясь. А сам думаю, конечно, бледное. Побледнеешь тут, если засада полная.

— Прям сейчас к врачу. Сразу. Ничего? Можно? То есть, разрешите? — Бормотал я, продолжая двигаться к выходу.

Задом уткнулся в дверь, нащупал, не оборачиваясь, ручку и выскочил из кабинета."

"По коридору пронёсся вниз. Успокоился только на улице. Остановился, переводя дыхание.

Чертов Жорик. На хрен ему понадобился этот дебильный ОБХСС? Чего не сиделось в Академии? Пошел бы, блин, в международную тему.

Устроился бы где-нибудь каким-нибудь атташе. Или секретарем. Да кем угодно.

Поднял голову и посмотрел на окна. Главное, что кабинет, где мы сидели с опером, общаясь, между прочим, приватно, находился на другой стороне.

— Надо соскакивать. — Сказал я вслух, непонятно кому, и в ускоренном темпе стартанул с территории отдела.

Вообще, конечно, лучше всего, реально добиться, чтоб меня поперли с этой стажировки. Не знаю, зачем она была нужна настоящему Милославскому.