\

Кладом считались деньги или ценные предметы, появившиеся на свет до 1917 года, а предметы, относящиеся ко времени после 1917 года, считались уже находкой. Но те монеты, которые отрыли мы, оказались старой чеканки, гораздо более ранней, чем указанный период. Сумма, полученная нами на руки, вышла очень приличной. Тоня сказала, я положил ее на сберкнижку. Точные цифры ей были неизвестны, но вроде, Жорик говорил, что о будущем волноваться надо, но не сильно.

Кстати, про Тоню. После смерти родителей, квартиру у нас, само собой, забрали. Она была служебной. Но дали вот эту, в которой мы жили сейчас.

Опять же, помогли добрые люди. Ясное дело, машина, личный водитель и все остальное, отменилось. А Тоня осталась. Сказала, мол, куда же ей идти. Она ведь лет пятнадцать с Милославскими.

Из старой квартиры Антонина успела забрать некоторые антикварные вещи и материны драгоценности.

— Ой, да что там, драгоценности… — Я вспомнил огромные, яркие, пластмассовые серьги, которые так любила носить Светланочка Сергеевна. — Бижутерия какая-нибудь.

— Эм…Да…Ты же не помнишь…Подожди.

Антонина поднялась из-за стола и исчезла в своей комнате.

Андрюху и Матвея Егорыча мы положили спать вместе. Семен переместился ко мне. Это был наиболее логичный вариант.

Через пять минут она вернулась с небольшой шкатулкой, которая закрывалась на замочек. Открыла, и я охренел.

Там лежали брюлики. Причём такого качества, что у меня задёргался глаз. Серьги, колье, брошь. Несколько колец с камнями. Какая-то стрекоза. Тоже, наверное, брошь. Не знаю. И этого добра набито в шкатулку до самого верха.

— Тоня…Это че? — Сглотнул слюну, потому что она чуть не капнула на драгоценности, а потом поднял взгляд на домработницу.

— Георгий Аристархович, ладно у тебя провалы в памяти. Но ты же не разучился предметы угадывать. Украшения это. Твоей матери. Она сильно их любила. Покупала при каждой возможности. Тем более…

Тоня оглянулась на коридор, словно опасалась, что нас могут подслушать.

— Она же со Светланой дружила. А та, сам знаешь… — Тоня осеклась, глядя на моё бестолковое лицо. А оно в этот момент реально было бестолковое. Потому что, какая, на хрен, еще Светлана. Мне одной хватало выше крыши. У меня от этого имени теперь психологическая травма.

— Жорик…Ты не помнишь и это?

Я молча покачал головой.

— Это странно…Ты знаешь, Георгий, надо обязательно показаться врачу.

— Ага. Непременно. Чтоб меня психом объявили и Семена куда-нибудь в детский дом отправили. Нет, уж. Спасибо. Расскажи в двух словах."

"В общем, из того, что мне поведала Тоня, я понял одно. Вернее, убедился в том, что итак прекрасно знал. Милославская была далеко не дура. Она сдружилась с женой министра МВД. Ту тоже звали Светлана. Не сказать, что наиближайшие подруги, но приятельствовали неплохо.