\

Я думал, чё произошло с тобой, а ты тут с ума просто сошёл. Давай возвращайся в бренный мир. Повелитель мочалок. — Бросил ему Матвей Егорыч.

— Блин, реально, вылазь уже. Жрать охота. — Я поддержал деда. А то мы так за стол до ночи не усядется, пока они накупаются.

Когда, наконец, все собрались, Матвей Егорыч подмигнул и поставил на стол бутыль. Вытащил ее, как фокусник, откуда-то из-под стула.

— Во дела... Вам же разбили все в метро? — Удивился Андрюха.

— А ты думал, я с единственной бутылкой поехал? Ха! — усмехнулся дед. — Я, когда проверил рюкзак и увидел, что одна осталась целёхонька, так печаль моя и поубавилась.

— Если такие объемы употреблять, может печаль и убавится, а печень точно поприбавится, — Сообщил Семен Матвею Егорычу, за что тут же огреб подзатыльник. — Эй! Это, между прочим, не я, это Минздрав.

Дед откупорил бутылку с мутной жидкостью, а затем налил себе, Переростку, Тоне и мне. В маленькие рюмочки, которые домработница поставила на стол, как только увидела бутыль. Правда на ее содержимое она смотрела с недоверием и даже опасением.

— А чё? Поболее посуды не будет? — поинтересовался Матвей Егорыч.

Антонина сурово свела брови.

— Ну, нет так нет, — ответил дед и поднял рюмку. –Ты вот, Тоня, когда так хмуришься, сильно мне бабку напоминаешь. Мою. Аж не посебе. Ну…за встречу!

Мы выпили. Я сразу отставил рюмку в сторону. Подумал, достаточно. Ну, его на хрен. А вот Тоня натурально вытаращила глаза, открыла рот и замахала руками. У нее выступили слезы.

— На! Закусывай! — Матвей Егорыч ухватил с тарелки огурец, и прямо, как есть, целиком, сунул его Антонине в рот. — Ясное дело, вы тут в городе всякую дрянь пьете.

Судя по Тониному лицу, она с дедом была полностью согласна. Только в противоположном смысле. Особенно насчет вкуса.

Пока все ели солянку, я осторожно придвинулся к Андрюхе поближе.

— Слышишь. Скажи. Как там Наташка?

— Аааа…Что? Вспомнил теперь? — Братец закидывал ложку за ложкой, уминая так, что трещало за ушами. — Нормально Наташка. Даже хорошо, можно сказать. Техникум закончила, в Москву переехала. Училась на бухгалтера, а устроилась продавцом. Какой-то тут у вас имеется дюже необыкновенный гастроном.

— Почему необыкновенный? Да погоди жрать! Расскажи! — Я отодвинул тарелку братца в сторону. Он с тоской посмотрел ей вслед, но, наверное, понял, покоя ему не видать, пока не успокоит мое любопытство.

— Жорик…Не знаю. Удивительный, потому что вон, как крайний раз к родителям приезжала, настоящие деликатесы привезла. Колбаса, не колбаса, сыр, не сыр. Николаич сказал, даже икра была. Представь. Красная. Или черная…В общем, не помню. Правда, полгода уже не появлялась. Только письма пишет.