\

Пачка масла, про которую дед Мотя забыл, расплавилась от тепла духовки и растекалась на столе. Мы с Матвеем Егорычем не отличались от кухни. Все были в муке и местами в тесте. Тесто было даже в волосах. В раковине плавала кастрюля. Остатки теста напрочь забили слив, обиженные тем, что им не суждено стать пирожками.

В этот момент хлопнула входная дверь и послышались голоса Тони с Андрюхой.

— Если вернулась та самая Антонина, — Сказал Соколов,— То, наверное, мне страшно. Думаю, было бы гораздо лучше, если бы она задержалась часа на три. Но от судьбы не спрятаться.

С этими словами он пошел обратно, из кухни в коридор, иногда оборачиваясь назад.

Как будто надеялся, что все происходящее — сон. Сейчас он моргнёт и всё исчезнет. Но мы были суровой кулинарной реальностью. По крайней мере, исчезать точно не собирались.

— Здравствуйте…— Антонина и Соколов, походу, встретились в коридоре. — А…Вы кто?

— Я — друг Жорика. Вот, встретились случайно, он в гости пригласил. А тут заодно день пхд образовался сам собой. Помогаю вот, порядок наводить. И…Вы бы в кухню не ходили пока…Наверное. Только спокойно. Не нервничайте сразу. Главное, что все живы.

"

"Естественно, через пару секунд появилась Антонина. Слова Стаса ее не успокоили. Наоборот. Она заметно разволновалась. Тоня окинула взглядом кухню, пытаясь, видимо, тоже осознать, что это не сон.

— А теперь можно я начну нервничать? — спросила она непонятно у кого. — Пока все живы…

Правда, нервничала Тоня недолго. Первым делом отправила нас с Матвеем Егорычем в ванную. Отмываться от наших кулинарных навыков. Я попытался ей сказать, что ещё рано, но она слушать не стала. А зря. Пока мы выясняли, кому куда надо пойти, первая партия наших чудо-пирожков сгорела.

Это стало понятно по запаху.

— Что это горит?

— Пирожки в духовке, — ответил я. — Говорил ведь — рано. Надо следить.

— Это за вами нужно следить. Мне теперь только стало понятно. А я думаю, почему Семен так любит в Зеленухи ездить. А оно вот что…

Дед Мотя метнулся к плите и вытащил из духовки противень с пирожками. Они, кстати, не сильно подгорели.

— Между прочим, очень неплохо. — Заявил Матвей Егорыч. — Попробую, пока не остыло.

Дед надкусил пирожок. Обратно зубы он разомкнуть уже не смог. Точнее, смог, но это произошло отдельно от челюсти.

Он смотрел на пирожок и торчащую из него челюсть.

Андрюха тут же громко заржал. Он все это время стоял с двумя авоськами в руках. Даже забыл, что их надо куда-то деть.

Стас подвинулся ближе ко мне, а потом тихо сказал.

— Слушай, беру свои слова обратно. Что тебе повезло. Я смотрю, карма не спит. Нормально тоже прилетело. С такими-то родственниками.

— Он мне не родственник. — Так же тихо ответил я.

— Тогда тем более сочувствую.

В этот момент в дверь позвонили. Мы переглянулись.