Комната убийств

Она перестала затягиваться, затем бросила выкуренную только наполовину сигарету в пустой камин. Ее руки дрожали.

— Не самое подходящее время для одиночества, — сказал Дэлглиш. — У вас есть близкий человек, который мог бы с вами побыть?

— В голову никто не приходит. И я не хочу, чтобы дядя Маркус изливался тут в банальностях и подбадриваниях или чтобы тетя Кэролайн критически меня разглядывала и подзуживала проявить хоть какое-нибудь чувство, желая, чтобы и я стала ханжой.

Дэлглиш заметил:

— Мы можем зайти потом, если вы предпочитаете сейчас прерваться.

— Со мной все в порядке.

Продолжайте. И вряд ли вы задержитесь надолго. Я к тому, что рассказывать мне особенно нечего.

— Кто наследник вашего отца? Вы когда-нибудь обсуждали завещание?

— Нет. Наверное, наследница я. Кто ж еще? У меня нет ни братьев, ни сестер, а моя мать в прошлом году умерла. И она бы все равно ничего не получила; они развелись, когда мне было десять. Она жила в Испании, и я ее совсем не видела. Мать не вышла замуж, поскольку не хотела лишиться алиментов, но они отца не разоряли. И вряд ли он что-то оставил Маркусу или Кэролайн.

Я съезжу сегодня в Кенсингтон и выясню имя его юриста. Сама квартира, конечно, тоже чего-то стоит. Отец думал, когда ее покупал. Вы, наверное, тоже захотите там побывать.

— Да, нам понадобится увидеть его бумаги, — сказал Дэлглиш. — Может, мы сходим вместе? У вас есть ключи?

— Нет, он не хотел, чтобы я запросто входила в его жизнь и выходила обратно. Обычно я приносила с собой проблемы, и отец, наверное, предпочитал знать о них заранее. А вы разве не нашли ключи на его… у него в кармане?

— Да, у нас есть связка. И тем не менее я предпочел бы попросить их у вас.

— Наверное, папины приобщены к делу. Вас пустит швейцар. Идите, когда вам хочется; я хотела бы побыть там одна. Я планирую провести год за границей, как только все будет улажено. Мне ждать конца расследования? В смысле, могу я уехать после дознания и похорон?

— Вы хотели бы? — мягко спросил Дэлглиш.

— Наверное, нет. Папа предупреждал меня: ты не можешь сбежать. Ты всегда берешь с собой себя. Банально, но верно. Теперь в моем багаже прибавится черт знает сколько всякого-разного, не правда ли?

Дэлглиш и Кейт встали.

Адам протянул руку:

— Да. Я вам сочувствую.

Детективы молча вышли и направились к машине.

— Она заинтересована в деньгах… — задумчиво промолвила Кейт. — Они важны для нее.

— Настолько важны, что она убила отца? Она ждала закрытия музея и могла не сомневаться, что рано или поздно получит свои двадцать пять тысяч."

"— Возможно, хотела получить их поскорее. Она чувствует за собой какую-то вину.

— Она не любила его или любила недостаточно, — сказал Дэлглиш. — Горе и чувство вины неразделимы.