Коломбина для Рыжего

На автобусной остановке продавались отличные мандарины, я обожаю цитрусы, и теперь прячу два килограмма оранжевого счастья в холодильник, зная, что Рыжий тоже их очень любит.

– Танюша, там Максим мясной суп сварил, посмотри на плите. Ты бы покушала. А хочешь, я что-нибудь молочное приготовлю?

Я так и застываю столбом с открытой дверью, пялясь на ветчину и густой пучок петрушки в пластиковом контейнере, поймав себя на мысли, что мне сейчас, кажется, на что-то, что? Намекнули?

Или показалось просто?

– Спасибо, Людмила Карловна, но я лучше Виктора подожду. Он обещал совсем скоро приехать. Не хочу без него ужинать.

– Как скажешь, Танечка, – соглашается свекровь. Наша привязанность с Рыжим друг к другу даже в мелочах давно перестала ее удивлять, и она просто кивает. – Ну, тогда и мы с Максимом к вам присоединимся.

– Таня, – просит через минуту, когда я все же включаю чайник, собираясь согреться с мороза, – у меня тут голова кругом идет, никак понять не могу. Можешь взглянуть свежим взглядом вот на это платье?

Кхм. Взглянуть-то могу, только будет ли от того толк? Карловна не первый раз привлекает меня к оценке своих работ, но это по-прежнему мало мне помогает разобраться в премудростях шитья и кроя. Все что я могу, это промычать в ответ «да» или «нет», но кажется, ей и этого достаточно.

– Как ты думаешь, если я вот здесь задрапирую лиф, чуть больше открыв грудь и пустив шелковый кант, не будет лиф смотреться тяжелее? Учитывая пущенный из проймы фигурный рельеф? Линию талии обещаю не трогать.

На столе веером лежат альбомные листы с набросками. Эскизы будущей коллекции, детально прорисованные рукой Карловны. Я смотрю на лежащий передо мной рисунок красивого платья и все что могу, это растерянно произнести:

– Ну, э-э…

Но Карловна еще упрямее, чем ее сын.

– Так как полагаешь, Тань? Не будет? – берет рисунок в руки, чтобы поднести ближе.

– Нет. Думаю, нет, – осторожно отвечаю и тут же вижу, как Карловна с облегчением опускает уставшие плечи.

Никогда бы не подумала, увидев мать Рыжего раньше, что она большая труженица. Но это определенно так и есть.

– Вот и хорошо. Виктор тоже так считает. Нарисовал мне, задал задачку, а я теперь думай. Но я соглашусь с вами, что получится интересно. Я это платье хочу в коллекцию новую включить. Ты не будешь против?

Буду ли я против? Я?! Конечно, нет. Особенно, когда понимаю, для кого именно сейчас моя свекровь так старается.

Кажется, я краснею и смущаюсь.

– Спасибо, мам.

Последнее время я пробую ее так называть, зная, что она не против. Что, как это ни удивительно, ей нравится слышать такое обращение от меня.

– Да пока еще, Танечка, не за что."

"– Нет, есть за что. Есть! – настаиваю, вспоминая, как легко эта красивая женщина приняла меня в свой дом.