Толмач

Приметив икону Георгия Победоносца, парень купил у старушки свечу и, затеплив ее перед ликом, замер, только теперь сообразив, что никакой молитвы просто не знает.

– Не на тот лик смотришь, отрок, – раздался за спиной тихий голос, и Егор, развернувшись, увидел пожилого попа.

Невысокий, сухощавый, с окладистой бородой, священник всем своим видом вызывал невольное доверие.

– Почему не на тот? – удивился парень.

– Это ведь тебя из степей привезли? – вместо ответа уточнил поп.

– Угу, – коротко кивнул Егор.

– Слышал я о беде твоей, – вздохнул поп, огладив бороду неожиданно широкой ладонью. – Почитай в бою выжил, а потому поклониться тебе надобно Богородице, что уберегла от смерти в час тяжкий. Вон туда ступай, – указал он рукой.

– Я молитв не помню, – помолчав, тихо признался Егор. – А без молитвы то уже не по канону будет.

– Ну, каноны и правила соблюдать, это ты мне оставь, а сам просто свечу поставь, да от себя, от души помолись, да поблагодари, что живот тебе царица небесная сохранила, – чуть улыбнувшись, подсказал поп. – Ступай, сынок. Ступай. Нет греха, коль человек чего у нее душой просит. Как сам думаешь, как мыслишь, так и говори. А уж она услышит. Поверь."

"Кивнув, Егор купил еще одну свечу и, подойдя к нужной иконе, поставил ее перед ликом. Потом, глядя на лик, он вдруг, сам того не ожидая, принялся благодарить за спасение и просить удачи в нынешних делах, чтобы хоть как прожить вновь полученную жизнь достойно. Сколько он так простоял, Егор и сам не понял. Просто стоял и рассказывал иконе все, что с ним случилось, прося понять и простить его невольный обман. Ведь сам он этого точно не хотел.

Очнулся парень, когда луч света, проникший в храм, неожиданно осветил ему лицо. Растерянно замолчав, парень тряхнул головой и, перекрестившись, побрел на улицу. Что ему дало все это, он пока и сам не понял. Знал только, что хмарь на душе прошла, а в голове мысли перестали скакать перепуганными зайцами. Выйдя на крыльцо, Егор развернулся и, как положено поклонившись, еще раз перекрестился. Он уже сошел с крыльца, когда услышал негромкий голос священника, кому-то строго о чем-то выговаривавшего.

Не сдержав любопытства, Егор решил посмотреть, кто это умудрился так вывести этого явно незлобивого и спокойного человека. Перед сухоньким попом стоял крепкий, широкоплечий мужчина в лохматой папахе и, склонив голову, угрюмо выслушивал все сказанное, теребя пальцами узкий пояс, навроде кавказского. Священник, краем глаза заметив Егора, вдруг повернулся и жестом позвал его поближе.

– Ты ведь, Роман, в хозяйском доме живешь? – спросил поп у мужика. – А раз так, то вот тебе моя епитимья, за пьянство твое неуемное. Вьюнош сей в бою память потерял, и посему трудно ему теперь привычной жизнью жить.