Королевство гнева и тумана

Я живо представила, какого цвета туман окутал столбы и будущую мать Ризанда и что́ случилось с телами караульных.

— Сквозь кровавую пелену тумана моя мать смотрела на своего спасителя. Она тоже почувствовала: он — ее пара. Тем же вечером отец забрал ее ко Двору ночи и объявил своей невестой. Мать любила соплеменников и тосковала по ним, но никогда не забывала, как они обращались с женщинами и какая участь грозила ей. Несколько десятков лет она убеждала отца запретить жуткий обычай. Но Война неумолимо приближалась. Отец не хотел злить иллирианцев, в помощи которых остро нуждался.

Ведь они сражались на его стороне и погибали за него.

— Настоящий стратег, ничего не скажешь, — проворчала Мор.

— По крайней мере, к тебе он относился с большой симпатией, — возразил Риз, после чего продолжил рассказ: — Парные узы еще не означают любовь и согласие. Мои родители обладали совершенно несхожими характерами. Отец был холоден и расчетлив. Нередко даже жесток и коварен. Его с самого рождения готовили к тому, чтобы править и повелевать. Мать отличалась мягкостью и пылкостью. Ее любили все: от придворных до последней служанки.

Через какое-то время она возненавидела отца, но при этом оставалась ему благодарна за сохраненные крылья и за возможность летать, когда и куда ей хочется. Когда я родился, подрос и тоже научился летать… Мать решила, что я должен как следует узнать иллирианский быт и традиции.

— Уж лучше скажи, что она хотела вырвать тебя из отцовских когтей, — сказала Мор, покачивая вино в бокале."

"Азриель моргнул, освободившись от довлевших воспоминаний. Мор облегченно расправила плечи.

— И это тоже, — сухо согласился Риз. — Когда мне исполнилось восемь, мать отправила меня в иллирианский военный лагерь, где я должен был пройти боевую выучку наравне с другими иллирианскими мальчишками.

Как любая иллирианская мать, она в первый же день привела меня на площадку для состязаний, оставила там и ушла, даже не оглянувшись.

— Она бросила тебя? — отважилась спросить я.

— Ни в коем случае, — возразил Риз, и в его голосе послышались свирепые нотки. Таким он бывал редко. — Мать осталась в лагере. Но для иллирианской женщины считается постыдным дрожать и сюсюкать над сыном, когда тот начинает учиться воинскому ремеслу.

Я удивленно вскинула брови. Кассиан засмеялся:

— Что с них возьмешь? Иллирианские предрассудки.

— Я был ужасно напуган, — без тени стыда признался Риз. — Меня уже успели научить владению магическими способностями, однако иллирианская магия была лишь незначительной их частью. То, чем владел я, у иллирианцев владели единицы. В основном чистокровные, могущественные воины.

Я невольно взглянула на сифоны Кассиана и Азриеля. Сейчас камни казались дремлющими.