Королевство гнева и тумана

— Несколько лет подряд я учился пользоваться сифоном. Загубил их не меньше дюжины, пока не сообразил: моя сила несовместима с возможностями этих камней. Разные виды оружия и затачиваются по-разному. Так и моя сила требовала иной «заточки».

— Да, трудно быть могущественным верховным правителем, — поддразнила его Мор.

— Трудно было, когда я попал на площадку для состязаний. Командир лагеря настрого запретил мне применять магические способности. Не по прихоти, а из соображений безопасности. Добавлю, что сражаться по-другому я тогда не умел. Остальные сверстники это знали.

Особенно один. Едва взглянув на меня, он тут же затеял со мной драку и отколотил так, что на мне живого места не осталось.

— Ты к нам пришел такой чистенький, — качая головой, сказал Кассиан. — Эдакий миленький полукровочка, сынок верховного правителя. А уж твоя одежда для занятий. Вся новенькая. Нигде ни дырки, ни пятнышка.

Риз умолк. Заговорил Азриель. Казалось, сама тьма обрела голос.

— Кассиан не один год очень ловко добывал себе новую одежду. Подбивал мальчишек помериться силой. Проигравший был вынужден отдать победителю свою одежду.

В словах Азриеля я не уловила гордости. Он не восхищался жестокостью соплеменников. Я не винила «певца теней». Если так обращаться с каждым…

Однако Кассиан усмехнулся. Его широкие, сильные плечи распрямились, глаза вспыхнули.

В Притиании я еще ни разу не встречала того, кто знал голод и отчаяние, знакомые мне. Кассиан моргнул, и, когда посмотрел на меня, в его взгляде что-то изменилось. Взгляд Кассиана стал… искреннее. Мне показалось, что я прочла в его глазах: «Ты сама знаешь, каково все это. И какие отметины оставляет, ты тоже знаешь».

— До этого я успел дважды поколотить всех мальчишек в нашем отряде, — продолжал Кассиан. — Но потом появился Риз в чистенькой одежде. Он и пах по-другому. Словом, он показался мне достойным противником. За эту драку каждый получил по три порки кряду.

Меня передернуло. Пороть восьмилетних мальчишек!

— В таких лагерях, девочка, есть наказания и похуже, — пояснила Амрена. — Три порки можно считать приглашением подраться снова. За серьезные прегрешения там ломают кости. Раз за разом. И так не одну неделю.

— И твоя мать добровольно отправила тебя в такое место? — удивилась я.

Ничего себе пылкая мягкость!

— Мать не хотела, чтобы я уповал только на магическую силу, — ответил Ризанд. — Едва ли не с минуты моего зачатия она знала: мне всегда будет что-то угрожать. Меня всегда будут преследовать. Потому и способов противостояния у меня должно быть много.

Еще одним моим оружием стало образование. Ради него мать и осталась со мной в лагере. После уроков на площадке меня ожидали другие уроки. Для жилья мать выбрала довольно богатый дом на окраине поселения.