Королевство гнева и тумана

Выбор был невелик: увильнуть, чтобы снова оказаться в четырех стенах и оплакивать свою участь, или столкнуться с чем-то ужасным, чего я даже представить не могла.

— Насколько скверно это может быть? — вместо ответа спросила я.

— Достаточно скверно, — сказал Кассиан.

Никто ему не возразил.

Глава 17

Юриан.

Это имя звенело у меня в ушах и после обеда, когда Мор, Кассиан, Азриель и Амрена прекратили спорить и переругиваться на тему: кто из них где должен завтра быть и чем заниматься, пока мы с Ризом нанесем визит в Тюрьму. Я же по-прежнему не знала, где она находится и что собой представляет.

Потом мы с Ризом полетели назад, ныряя между полосами тьмы и света. Подъемы нравились мне куда больше спусков. По сторонам я тоже старалась не смотреть, поскольку съеденное за обедом норовило выскочить наружу. Мне не было страшно; просто так себя вело мое тело.

Мы летели молча. Единственным звуком был свист ветра. Тепло Ризанда обволакивало меня, не давая замерзнуть окончательно. Только на подлете к его дому, когда мы достаточно снизились и вновь услышали музыку и смех, я повернулась к нему. Лицо Риза не выражало ничего, а сам он сосредоточился на полете.

— Сегодня я снова тебя чувствовала, — сказала я. — Через нити. Неужели я опять преодолела твои заслоны?

— Нет, — ответил он, разглядывая мостовые улиц, проплывавших внизу. — Эти нити — они живые. Нечто вроде туннеля, соединяющего нас. Он создан моей силой и… тем, в чем ты нуждалась, когда мы заключали уговор.

— Тогда я нуждалась в том, чтобы остаться в живых и сохранить руку.

— Не только. Тебе отчаянно хотелось избавиться от одиночества.

Наши глаза встретились. Вокруг было слишком темно, и я не стала даже пытаться что-либо прочесть в его взгляде.

"— Я еще сам толком не разобрался, как и почему мы иногда чувствуем в других то, что они вовсе не хотели бы показывать, — признался Риз. — Поэтому ничего не могу сказать по поводу твоих сегодняшних ощущений.

«Тебе отчаянно хотелось избавиться от одиночества»…

А ему? Пятьдесят лет он был оторван от друзей и семьи…

— Ты внушил Амаранте и остальному миру, что Двор кошмаров и есть Двор ночи и что тебе нравится твой двор и такая манера правления. Значит, это было маскировкой, дабы обезопасить все остальное — то, что тебе по-настоящему важно и дорого?

Свет уличных фонарей золотил его лицо.

— Я люблю мой народ и мою семью. Ради их защиты можно и чудовищем стать.

— В Подгорье ты и был чудовищем, — выпалила я раньше, чем успела подумать.

Ветер играл его волосами.

— Подозреваю, очень скоро мне придется это повторить.

— Какую цену ты заплатил в прошлом, чтобы уберечь Веларис и его жителей?

Риз несколько раз взмахнул крыльями. Мы плавно опустились на крышу его дома.