Королевство гнева и тумана

Я приподнялась на цыпочки, приглядываясь к содержимому полки. Старый нож, каким разрезают письма; книги в кожаных переплетах, к которым не хотелось ни притрагиваться, ни принюхиваться; несколько сморщенных желудей, потускневшая корона с рубинами и яшмой и…

Кольцо.

Кольцо из переплетенных золотых и серебряных нитей, усыпанных крупицами жемчуга, и удивительным синим камнем. Сапфир, но очень редкий. Таких сапфиров я еще не видела, хотя в детстве, когда отец торговал самоцветами, пересмотрела их достаточно. Этот камень… На его круглой, слегка затуманенной поверхности просматривались лучи шестиконечной звезды.

Казалось, звезда слегка светится изнутри.

Эта вещь могла принадлежать только Ризу.

Неужели он послал меня сюда ради какого-то кольца?

Ткачиха пела:

Одна струна поет:«Вот мой отец-король идет».Я смотрела на ее спину, одновременно прикидывая расстояние между полкой и открытой дверью. Схватить кольцо — и прочь отсюда. Быстро и тихо.

Вторая — ей под стать:«А вот и королева, мать».Моя рука коснулась ножа на поясе. Когда я вернусь к Ризу… не угостить ли его ударом в живот?

Я словно наяву увидела, как мои руки покрываются липкой кровью.

Я знала, что́ почувствую, когда лезвие пропорет ему кожу и пройдет дальше, когда тонкой струйкой польется кровь и он застонет от боли.

Я торопливо прогнала эти мысли, поскольку они потянули за собой кровь двух фэйцев, которых я убила в Подгорье. Их кровь и сейчас покрывала человеческую часть моей личности, которая не умерла, став для меня вечным напоминанием о содеянном.

«А это, — скрипка громко возвестила, —Сестрица старшая моя, она меня и утопила!»Затаив дыхание, я быстро взяла кольцо с полки.

Ткачиха перестала петь.

Глава 21

Я застыла. Кольцо уже лежало в кармане моих доспехов. Закончив жуткую балладу, Ткачиха раздумывала, какую бы песню ей теперь спеть.

Хорошо, если так.

Прядильное колесо крутилось все медленнее.

Я попятилась к двери. Шаг. Еще шаг.

Каждый оборот древнего колеса был дольше предыдущего.

До двери — всего десять шагов.

Уже пять.

Колесо повернулось в последний раз — так медленно, что я разглядела все его спицы.

Два шага.

Я рванулась к двери. Ткачиха, вытянув белую руку, схватилась за колесо и полностью его остановила.

Дверь захлопнулась перед самым моим носом.

Ручки с внутренней стороны двери не было.

Окно. Добраться до окна.

— Кто это пожаловал в мой дом? — тихо спросила Ткачиха.

Меня обдало страхом. Жгучим, первозданным страхом. Я вспомнила, каково быть человеком — слабым и беспомощным. Вспомнила, каково сражаться за жизнь, за возможность остаться в этом мире и дышать его воздухом.

Я бросилась к ближайшему окну. Закрыто. Ни засовов, ни створок. Стекло оказалось вовсе не стеклом — крепкое и неразбиваемое.

Ткачиха повернулась ко мне.