Королевство гнева и тумана

— Ризанд! — повторила я, стремясь перекричать ветер и пробить своим голосом тьму.

Дом в очередной раз содрогнулся. Половицы жалобно скрипели у меня под ногами. Я ощупывала кровать. Откинутые простыни, скомканные простыни, и потом…

Моя рука наткнулась на крепкое, мускулистое, напряженное мужское тело. Но кровать была огромной, и мне не удавалось найти его руку.

А вокруг кружилась и кружилась тьма: начало и конец мира.

Я взобралась на кровать, нащупала руку, потом живот и плечи. Кожа Риза была ужасающе холодной. Я схватила его за плечи и опять выкрикнула его имя.

Ответа не было.

Я поднесла свою ладонь к его рту — удостовериться, что он по-прежнему дышит и что поток тьмы — это не его сила, покидающая тело.

Мою ладонь обожгло ледяным дыханием. Собрав всю решимость, я приподнялась на коленях и вслепую, наугад, ударила его по щеке.

Ладони стало больно, словно удар пришелся по каменной стене. Риз не шевельнулся. Я ударила снова и потянула за связующую нить. Я снова и снова выкрикивала его имя, будто нить была туннелем, внутри которого я стояла. Я стучалась в черную неподатливую стену его разума. Я требовала, чтобы она поддалась.

Неожиданно руки Риза вдруг оказались на мне. Они опрокинули меня, умело придавили к матрасу. Когтистые пальцы сдавили мое горло.

Я замерла.

— Ризанд, — выдохнула я.

«Риз», — повторила я через нить, приложив руку к внутреннему заслону.

Темнота содрогнулась."

"Я выплеснула свою силу. Черное столкнулось с черным, утихомиривая его тьму, сглаживая острые углы, требуя успокоиться и смягчиться. Моя тьма пела ему колыбельную — песню, которую напевала мне нянька, когда мать торопливо пихала меня ей, а сама упархивала на очередное празднество.

— Это был сон, — сказала я. Рука Риза оставалась холодной. — Это был сон.

И опять тьма замерла. Я противопоставила ей свои покровы ночи, стремясь остановить испещренные звездами руки.

Тьма, похожая на густые чернила, чуть приподнялась. Я увидела над собой лицо Риза — бледные губы, напряженно всматривающиеся фиолетовые глаза.

— Фейра, — сказала я. — Это я, Фейра.

Я схватила его руку, сжимавшую мое горло. Рука держала крепко, но не настолько, чтобы мне было тяжело дышать.

— Тебе приснился кошмарный сон.

Я заставила тьму внутри себя повторить эти слова, чтобы утихомирились и улеглись бушующие страхи.

Я воззвала к черной стене внутри его разума, тихо и нежно…

Потом его темнота начала отступать — словно снег, опадающий с дерева, — увлекая за собой и мою.

В окно хлынул лунный свет и звуки ночного города.

Комната Риза была похожа на мою, обставленная с большим вкусом. Только кровать больше моей, сделанная с расчетом на крылья. Риз, нависший надо мной, был совершенно голым. Я не осмеливалась взглянуть на его тело ниже татуированной груди.