Короткое лето

И я даже догадывался, что их сюда привело…

– Какого хрена им здесь понадобилось?! – выдал Могилевский.

– Не знаю, – шумно сглотнул его подчиненный, – но чарометы у них точно не сертифицированы!

Да уж, от таких никакая служебная бляха не защитит…

Могилевский повернулся ко мне и указал на дверь:

– Уходи. Пришлю кого-нибудь подписать показания.

Я вышел на крыльцо и посторонился, пропуская незнакомого брата среднего возраста, столь же средних лет и внешности тоже – средней. Тот скользнул по мне безразличным взглядом, толчком распахнул дверь и с порога объявил:

– Один из убитых состоял в ордене, поэтому Братство проведет самостоятельное расследование. С вашим руководством это уже согласовано!

Дверь со стеклянным звоном захлопнулась; я спустился с крыльца и зашагал к перекрестку. Отвозить домой меня точно никто не собирался – как, впрочем, и задерживать, – а препирательства по поводу полномочий могли занять и час, и два. Более запутанной области права в Форте попросту не существовало.

Чарофон задергался в кармане, когда шел мимо рынка, примыкавшего к поселку Луково. Я сообщил встревоженному Ивану, что возвращаюсь домой, но заметил поджидавшего меня впереди человека, произнес в трубку:

– Немного задержусь, – и прервал звонок.

Между рынком и бульваром располагалось несколько одноэтажных зданий; в крайнем еще не так давно располагалась хинкальная, теперь же вывеска на фасаде гласила: «Пельменная». Именно у его угла и стоял Климов.

– Перекусим? – предложил он, когда я подошел и пожал протянутую руку.

– Ты платишь, – пробурчал я.

– С чего бы это?

– Один черт на представительские расходы спишешь. Это ведь деловая встреча, так?

– Деловая, – подтвердил Климов. – Сам понимаешь, служба…"

"У входа в пельменную курили пузатые дядьки в не по погоде теплых куртках – то ли торговцы с рынка, то ли приехавшие в Форт на выходные большой компанией покупатели, – внутри также оказалось достаточно многолюдно. Свободных столов было два или три; Клим выбрал самый дальний, в глухом углу.

– Как обычно, только вдвойне. Одну порцию с бульоном, – небрежно бросил он на ходу официанту в замызганном белом переднике, снял куртку и положил на соседний стул.

Я хоть поначалу раздеваться и не хотел, последовал его примеру. Уж больно жарко оказалось внутри. Отдельной кухни как таковой не было – немалых размеров печь и плиты стояли прямо в центре обеденного зала.

– Смотрю, ты здесь завсегдатай, – хмыкнул я, откидываясь на спинку стула.

– Да ты знаешь, – задумчиво поскреб небритую щеку Климов, – в прошлом месяце один дружочек сюда вытащил, и как-то втянулся. Теперь обедать хожу. Хорошие пельмени, сейчас сам попробуешь.