Коварный обольститель

Дров в костер ее озлобления, несомненно, подбросило бы осознание (если бы она действительно додумалась до этого), что именно такой реакции он и ожидал.

Войдя к себе, в холодную спальню, чтобы переодеться к ужину, девушка обнаружила клочок бумаги, заткнутый за раму зеркала. Вытащив его и развернув, она сообразила, что записку наверняка оставил здесь Фирбанк, дворецкий, непривычные гримасы которого, коими он разразился, когда она проходила мимо него по коридору вслед за леди Марлоу, Феба не сумела истолковать. Записка была от Тома, но вот содержание послания ее несколько разочаровало. Сообщив ей, что направляется на ужин с друзьями, он пообещал уйти с пирушки пораньше и заехать в Остерби на обратном пути, чтобы узнать, как у нее дела.

«…Я немного подмазал Фирбанка, – писал Том, – и он впустит меня через боковую дверь. Он сказал, что в утренней гостиной мы будем в полной безопасности, поэтому приходи туда перед сном. Кстати, почтовый дилижанс сегодня на четыре часа опоздал с прибытием в Бат из-за сильных снегопадов и заносов, которые тянутся до самого Ридинга. Не удивлюсь, если этот твой герцог застрянет у вас на целую неделю».

В Остерби Феба была лишена такой роскоши, как горничная, посему не нашлось никого, кто принудил бы ее задержаться дольше, чем было необходимо для того, чтобы переодеться. Она поспешно сбросила муслиновое платье и судорожными рывками натянула на себя вечерний наряд, предписанный ей леди Марлоу. Он шел девушке ничуть не больше муслинового, но все ее попытки выглядеть презентабельнее ограничились тем, что Феба расчесала свои кудряшки да застегнула на шее нитку жемчуга, внимательно прислушиваясь при этом, не раздадутся ли в коридоре мужские голоса. Когда она их услышала и поняла, что отец провожает герцога в отведенную тому спальню, с ее туалетом было уже покончено. Набросив на плечи шаль, девушка выскользнула из комнаты, пересекла коридор и вошла в гардеробную отца.

– Папа, я могу поговорить с тобой? – спросила Феба.

С отцом был его камердинер, и он уже снял сюртук, но, будучи общительным от природы, собрался было пригласить дочь войти, когда заметил, что она не находит себе места от беспокойства, и его самого тут же охватила тревога. Однако делать было нечего, поэтому лорд неохотно заявил:

– Видишь ли, дорогая, если только дело не терпит отлагательств…

– Совершенно не терпит, папа!

Его тревога сделалась еще сильнее.

– Что ж, в таком случае… Но я могу уделить тебе не более пяти минут, предупреждаю!

Камердинер мистера Марлоу вышел из комнаты.