Красная роза печали

И пусть нашлись кумушки, которые смотрят на меня косо, но я-то знаю, что это не я ткнула ее ножом и не я положила сверху красную розу. А фальшиво размазывать по щекам слезы я не собираюсь, противно это.

Уж в чем, а в умении рассуждать здраво, Зинаиде отказать нельзя.

– Давно у вас дача? – спросила Надежда, решив зайти с другой стороны.

– Седьмой год, – ответила Зинаида, подумав.

– Раньше вы со Сталиной вроде бы дружили… – очень осторожно вымолвила Надежда.

– Было дело, – согласилась Зинаида, – общались.

Надежда быстро просчитала в уме: нынче у нас год 99-й, 99 минус 7 будет 92, то есть именно в тот год Сталина попала в больницу.

– В больнице ее навещали… – полувопросительно продолжила Надежда. – Что у нее было-то?

– Аппендицит, – живо ответила Зинаида. – Я теперь припоминаю, именно из-за больницы мы и подружились. Наши женщины меня очень просили ее навестить. А то, говорят, неудобно: человек в больнице лежит, а коллектив никак не реагирует. А никто идти не хотел, потому что у Сталины со всеми натянутые отношения. Я и пошла, потом навещала ее, она что-то долго с аппендицитом провалялась, осложнения получились.

– Что, хирург напортачил? – с замиранием сердца спросила Надежда.

Если Зинаида сейчас скажет, что не помнит ничего про хирурга, то нужно срочно откланиваться и уходить, больше говорить не о чем. Но Зинаида Павловна не подвела.

– Что ты, хирург-то был замечательный! – оживилась она. – Это уж потом ей какую-то инфекцию занесли. А хирург мастер своего дела попался, рука у него твердая. Хотя по виду и не скажешь, потому что росту он невысокого, уже немолодой и как будто не очень-то здоровый.

– А в чем это выражалось? – слишком настойчиво спросила Надежда.

Зинаида удивленно на нее покосилась, но ответила:

– Как-то он головой все время поводил в сторону, как будто ему что-то мешает или шею трет. Тик, что ли, нервный… но только не в операционной, там он полностью собирался и оперировал всегда удачно, мне сестрички рассказывали.

– Головой поводил… – задумчиво пробормотала Надежда. – У меня приятельница лежала в той же больнице года три назад, так тоже рассказывала про такого хирурга, ей щитовидку удаляли. Очень хвалила его, большой мастер, а с виду и не скажешь.

Надежда немного покривила душой, записав в приятельницы дворничиху Евдокию, но чего не скажешь для пользы дела?

– Как же фамилия-то его… – тянула Надежда, чтобы не дать Зинаиде вставить вопрос, почему это она, Надежда, вдруг так заинтересовалась событиями семилетней давности и болезнями покойной ныне Сталины Викентьевны.

– Как фамилия… – машинально задумалась Зинаида. – Что-то на «Т», не то Трефилов, не то Трешников… нет, не помню, да и зачем тебе?

– Действительно, о чем мы говорим? – рассмеялась Надежда.