Красная роза печали

– Зачем я рассказываю? Чтобы объяснить, как я пришел к замыслу своего эксперимента. Я решил выбрать подопытную группу из пяти женщин подходящего возраста и психологического типа, устранить их… и убедиться, какую социальную пользу это принесет. В случае удачного завершения первой серии экспериментов я планирую поставить новую, более массовую серию. Поймите, Надежда Николаевна, я не люблю гиен-животных, да и никто их не любит. Но я допускаю, что в природе они нужны – санитары леса и все такое прочее. Но гиенам не место в человеческом обществе!

– Вы знаете, – неуверенно начала Надежда, – я всегда считала, что люди не меняются.

То есть как родилась женщина стервой, так и будет ею до самой смерти. А вы утверждаете, что гиенами некоторые дамы становятся с возрастом…

– Нет-нет, вы не поняли! – заторопился доктор. – Естественно, они с самого начала рождаются гиенами. Но это не сразу становится заметно. Поэтому я и выбрал такой возраст – пятьдесят два года. Биологический жизненный цикл женщины к этому времени завершается, то есть она не способна к деторождению.

Стало быть, она уже выполнила свое предназначение – родила детей, воспитала их, и, кстати, вовсе не обязательно, что ее дочери тоже станут гиенами, это спорно. И вместе с тем именно в этом возрасте гиены могут принести наибольшее зло, так как добиваются власти.

– Вернемся к вашему эксперименту, – устало произнесла Надежда, ей все это начинало сильно надоедать, хотелось домой, поговорить с нормальными людьми, а не с этим психом."

"Раздражение Надежды усугублялось тем, что она чувствовала, в чем-то сумасшедший доктор прав.

Но ведь такого не может быть!

– Насколько я понимаю, с первой серией у вас не все прошло гладко? Ведь одно убийство у вас, если можно так выразиться, вульгарно сперли?

– Да… – Трегубович замолчал резко, словно споткнулся. – Не скрою, это последнее убийство меня несколько… деморализовало… но только сначала. То есть я очень удивился, когда услышал про него по телевизору.

– Стало быть, эксперимент ваш не удался! – злорадно воскликнула Надежда.

– Отчего же, отчего же… – произнес Арсений Петрович загадочным тоном. – Конечно, какой-то жалкий дилетант вмешался в мою работу, нарушил чистоту эксперимента, но я свою серию тоже завершил. Поймите, Надежда Николаевна, я ведь ученый, мне не нужна скандальная известность, мне важнее подтвердить свою правоту, правоту своей теории.

– Как? Значит, еще одно убийство?

– Надежда Николаевна, – поморщился доктор, – я просил вас не употреблять таких слов.