Красная роза печали

– Она свидетелем проходит по этому делу. И зовут почти как тебя – Надежда Петровна.

– А почему ты говоришь – теща? У нее что – дочка есть? – проницательно заметила Надежда.

– Трудно с тобой, – вздохнул Сергей. – Лишнего с тобой не ляпнешь, ты сразу все заметишь. Дочка-то у нее имеется и тоже, кстати, свидетелем по делу проходит, только мне там ничего не светит.

– Что же ты себя так низко ценишь? Говорят же – дочь выбирай по матери. Какая мать, такая и дочка со временем будет!

– Вряд ли. Она на мать совсем не похожа.

Сергей перехватил неудобный цветочный горшок и локтем нажал звонок квартиры на улице Карпинского.

– Иду, иду! – послышалось за дверью.

Сергей выставил вперед проклятое денежное дерево и ввалился в квартиру.

– Ой ты, господи! – воскликнула не старая еще женщина, мама Тани Королевой. – Спасибо вам, Сереженька! Уж как я жалела, что оно пропадет! А лиану, что вы в прошлый раз принесли, я в поликлинику отдала. У них места много, развесили ее по стенам. А денежное дерево никому не отдадим, у себя оставим, авось деньги в доме заведутся…

И, конечно, она усадила Сергея на кухне пить чай с вкуснейшими плюшками.

– Ешьте, ешьте, мужчину надо хорошо кормить.

«Мне бы такую тещу!» – подумал Сергей.

– Вот так вот, – грустно молвила Надежда Петровна. – Значит, исчезла Анна, и никогда я ее больше не увижу.

– Дело закрыто, – Сергей развел руками и опустил голову, помешивая чай.

– Странная судьба…

– Даже очень! – оживился Сергей.

– А знаете, – Надежда Петровна посмотрела ему в глаза, – я ее, Анну-то, не осуждаю. То есть убивать, конечно, нехорошо, и я не то чтобы не осуждаю, но понять могу. Потому что если бы вы видели, как она страдала, как вся жизнь у нее прахом пошла… Ведь у нее свету-то в окошке всего и было, что работа да муж. Причем муж всегда на первом месте. Я сама тоже замужем тридцать лет прожила счастливо, но вот умер Валентин – что же делать, надо дальше как-то жить. Я ей, Анне-то, и говорю, а если бы он умер? Ведь от этого не уйдешь, со всеми рано или поздно такое случается. А она отвечает, что, если бы он умер, ей бы легче было. Много раз мы с ней об этом говорили, никак я не могла ее убедить, что нужно все забыть и жизнь свою дальше продолжать. Такой уж у нее был характер, да еще болезнь… Лечили ее лечили, да не вылечили, потому что, откровенно говоря, чахла она прямо на глазах и долго бы не протянула. Ведь у нее после больницы этой, – Надежда Петровна понизила голос, – прямо припадки начались. В обморок она падала, грохнется и лежит без памяти, вот как ее изнутри горе-то сжигало!

– Точно, припадки, вы не преувеличиваете? – осторожно спросил Сергей.

– Да что мне преувеличивать! – рассердилась его собеседница. – Несколько раз я сама видела, присутствовала при этом.