Кровник (пенталогия)

В последние секунды пребывания на этом свете в сознании юного лейтенанта внезапно проснулось понимание нелепости происходящего, растолкало в стороны пелену равнодушного безразличия и выбралось наружу.

Тэд отворачивается и делает вид, что протирает очки — ему искренне жаль лейтенанта, несмотря на его «преступления». Вчера утром мы беседовали с пленными в присутствии Абдуллы — журналист знает, что лейтенант только в марте закончил училище. Не успел еще повоевать, салажонок.

Тэд украдкой смахивает слезу с ресницы. Один из солдат, стоящий рядом с лейтенантом, кладет ему руку на плечо и шевелит разбитыми губами — что-то говорит командиру.

Лейтенант, вздрагивая плечами, поднимает голову и старается смотреть прямо, в черные зрачки автоматных стволов.

В эту секунду я даю себе клятву, что буду мстить, пока не умру…

Рука Абдуллы резко опускается вниз. Две длинные очереди сливаются в одну. В последний момент пленные тесно прижимаются плечами, и тела их падают друг на друга, образуя общую кучу окровавленных тряпок с торчащими в разные стороны ногами и руками.

Церемония окончена. «Духи» без команды расходятся.

Четверо из них, надевая на ходу брезентовые рукавицы, подходят к трупам, хватают их за ноги и тащат за ограду лагеря. Контрольные выстрелы в лагере Абдуллы не делают — расстрелянных сбрасывают в пропасть.

…В лагере Абдуллы Бекаева мы с Тэдом пробыли три дня. Это, наверно, роковой срок — практически везде мы останавливались именно на три дня, и ничего хорошего для местного населения из этого не выходило.

По сравнению с бойцами «Мордаса» «духи» Абдуллы выглядели неуправляемой бандой диких варваров. В столь же значительной степени отличалось слабое подобие порядка в здешнем лагере от железной дисциплины, господствующей в полку Вахида Музаева, упокой Аллах его душу…

Когда мы заехали в Мехино и попросили первых попавшихся местных жителей препроводить нас в отряд Абдуллы Бекаева, никто из них даже не счел нужным поинтересоваться целью нашего приезда.

Жители — четверо стариков, сидевших на лавке у двора, — переглянулись и пожали плечами. Затем один из них недоуменно развел руками и сказал:

— Зачем провожать? Сами доберетесь. — Он небрежно махнул рукой на север. — Вон дорога, езжайте по ней.

Она ведет прямиком на серебряный рудник — там отряд Бекаева. Езжайте, Абдулла гостей любит…

Спустя полтора часа нашу машину уже досматривали двое худых грязных «духов», заросших недельной щетиной, которые даже не удосужились взять свои автоматы, лежавшие на бруствере выдолбленного в скальном грунте окопчика. Это был сторожевой пост отряда Бекаева, в единственном числе представлявший систему охраны лагеря Абдуллы.

Чуть позже я убедился, что много часовых выставлять здесь было нецелесообразно.