Кровник (пенталогия)

И я не глупый — не гони по себе!

Наверно, толстяк когда-то баловался борьбой — судя по фигуре, и, вне всякого сомнения, почитал себя весьма достойным джигитом. Я же, в его представлении, скорее всего выглядел ходячим недоразумением: этакий худющий, плохо прикинутый, патлатый русак, ненароком забравшийся в армянское логово. Разразившись коротким ехидным смешком, толстяк похлопал себя по ляжкам и обратился к аудитории:

— Нет, вы видали, а?! Он сюда пришел и еще чего-то вякает! Он еще рот свой разевает!

— Давай пересядь, — угрюмо посоветовал один из тех, что сидели у входа — здоровый мрачный дядька с короткой прической.

 — Или лучше вообще вали отсюда, пока не началось. Тут таких не обслуживают — не заметил, что ли?

— А вот хрен тебе! — огрызнулся я и возмущенно выступил:

— Чем я хуже вас, а?! Почему вас обслуживают, а меня — нет? Руки-ноги, голова — все как у всех, я вам, бля, не инопланетян какой! Я не понял — вы че, думаете, тут вам филиал Еревана, да?! Вы на российской земле — не хера командовать!!!

Толстяк, успокаивающе махнув на привставшего с места мрачного здоровяка, скрипуче выбрался из кресла и, приблизившись разлапистой походкой, ухватил меня за шиворот, извлекая из-за стола.

— А ну — пшшел! Пшшел отсюда, скотина! — злобно пробормотал он, разворачивая меня лицом ко входу. — Давай, давай — пока тебе тут сраку не порвали!"

"— Ооааа!!! — заорал я, цепляясь за стол и дергаясь как паралитик. — Русских бьют!! «Носороги» беспредельничают! Геноцид, бляааа!!!

— Да никто тебя не бьет, чмо ходячее! — нервно вскрикнул толстяк. — Руки об тебя марать западло! — И, отступив на шаг, смачно пнул меня по заднице.

Получив пинок, я по инерции проскочил пару метров вперед, под смех почтенной публики, затем ретировался на исходное положение и внезапно резко лягнул толстяка ногой в пах. Бывший борец пронзительно взвизгнул, сложился пополам и плавно осел на пол, скорчив предсмертную гримасу.

— Ну вот! Вы все видали — он первый начал! — смиренно заявил я, отступая к массивному из резной древесины торшеру, и сокрушенно покачал головой:

— Ну и порядки тут у вас! Человек похавать пришел — а его поджопниками угощают! Моим корешам это не понравилось бы!

О! Пошло движение! Мрачный здоровяк и его сосед — тоже неслабый дядечка — синхронно вскочили, опрокидывая легкие кресла, и стремительно направились ко мне, лавируя меж столов.

Горбоносый парниша вышел из-за стойки бара и в нерешительности застыл на проходе, слегка разинув рот. Двое на заднем плане — соседи сложившегося толстяка — тоже встали и начали не спеша подтягиваться к месту событий.

— Ну вот — опять! — тоскливо вскричал я, притворно заламывая руки и горестно мотая башкой.