Кровник (пенталогия)

 — И потом — почему я должен докладывать какому-то незнакомому типу о своих делах?

— Ну-ну, — скрипуче буркнул баритон, — деловая колбаса! Короче, мы тебя вычислили, мальчик. Вот и соображай. — И, не прощаясь, положил трубку…

Страшная пытка. Если бы я знал наверняка, что меня вычислили «духи», это было бы весьма огорчительно, но вполне знакомо и понятно: а ля гер, ком аля гер[24], как говорится. Однако киллер, нанятый чеченцами (звонил явно русский) может звонить жертве и предупреждать, что ее вычислили, только в том случае, если он полный идиот, или… или в том случае, если он желает, чтобы жертва по каким-либо причинам избежала своей участи.

Потому, например, что он, этот киллер, близкий друг жертвы. Но тот, кто звонил, не был моим другом — это не ходи к гадалке. Не был он и сотрудником правоохранительных органов: в противном случае у моего двора давно бы уже ползал по кустам СОБР и какой-нибудь подполковник милиции, облаченный в бронежилет, хрипло орал в мегафон условия сдачи. Потому что я — маньяк-убийца, психопат и сволочь, с такими сотрудники разговаривают только через мегафон и предметом разговора может являться лишь обсуждение условий безоговорочной сдачи. По той же причине звонарь не мог быть и человеком полковника Шведова, выполнявшим его поручение. Полковник — он тоже сотрудник… В общем, кругом — вопросы. Очень грустно. Я долго терялся в догадках, страдал от неизвестности и начал спать на полу, в противоположном углу от кровати: гася свет, я аккуратно сооружал на постели из одежды контуры человека, забирался с подушкой и вторым одеялом под стол и, вооружившись топором для разделки мяса, вполглаза дремал, вздрагивая от каждого шороха. "

"На мою просьбу снабдить меня автоматом и гранатами Кротовский изумленно вытаращил глаза и с минуту озабоченно морщил лоб и кусал нижнюю губу, стараясь уловить в моем взоре признаки помешательства — не иначе. Я успокоил его и сообщил, что времена ныне тревожные, а потому неплохо было бы позаботиться о собственной безопасности, но истинную причину своего беспокойства называть не счел нужным. Вдруг он сообщит об этом Белому и тот из-за внезапно возникших осложнений откажется заниматься моими проблемами? Короче, автомат Вовка зажал, но сказал, что по первому моему звонку сюда припрутся два десятка вооруженных «быков» и устроят всем, кому надо, веселую жизнь.

На том и порешили. Я продолжал спать под столом, сжимая рукоятку топора, баритон каждую ночь около двух часов методично названивал и интересовался моими делами. А я, в зависимости от настроения, либо пытался выпытать у него, кто он такой, либо посылал его подальше и шел дремать, и терзаться сомнениями.