Кровник (пенталогия)

Оценивается только работа специалистов…

Таким образом, по определению эксперта, Антон Иванов умер во второй половине дня 26 сентября от обширного ожога и уже спустя менее двух суток труп его был обнаружен сотрудниками Батайского ЛОМ[27] — похвальная оперативность…

В моем нагрудном кармане покоился паспорт с зеленогорской пропиской на имя Олега Владимировича Шаца, уроженца города Копейска, водительские права категории АВС на то же имя и удостоверение заместителя начальника службы безопасности частного отеля Нортумберленд (до 1994 года гостиница «Космос»)…"

"Итак, ждать темноты было не в кайф, идти домой по светлому не стоило, а повидаться с бабусей мне нужно было во что бы то ни стало.

Добравшись до Центрального парка, я выбрал таксофон, расположенный подальше от людской толчеи, и накрутил бабкин номер, а когда она взяла трубку, сообщил тонким гнусавым голосом: «Уважаемая Нина Константиновна! Ваша посылка, которую вы отправили дочери, пришла назад — неточно адрес указали. Подъезжайте на Центральный почтамт, разберемся…»

Спустя минут сорок я аккуратно вычленил из толпы озабоченно семенящую к почтамту Нину Константиновну и нежно повлек ее в глубь парка, по дороге проводя разъяснительную работу, которая особого успеха не имела: через каждые шесть с половиной секунд бабуся радостно всхлипывала и порывалась меня обнять, взволнованно причитая и крестясь за мое чудесное воскрешение.

Оставалось лишь уповать на отсутствие слежки — в противном случае я бы надежно и качественно засветился.

Уверив свою вторую мать в том, что жив и пока помирать не планирую, я тщательно проинструктировал ее о порядке предстоящих действий и отослал домой — для этого мне пришлось очень шустро удирать по аллее, поскольку бабуля ни за что не желала расставаться со мной так быстро.

Спустя полтора часа я без осложнений получил на том же самом месте старенькую жилетку из нейлона — память о британском журналисте и классном мужике Тэде, дай Бог ему здоровья. Жилетка хранила аккуратно вшитые между синтепоновых прокладок баксы Абдуллы и безболезненно провисела на вешалке в прихожей три месяца. Никто не счел целесообразным на нее покуситься, хотя, судя по информации Нины Константиновны, после моего ареста приходили два шустрых мужика с красными ксивами, но без понятых, и чего-то старательно искали — всю квартиру вверх дном перевернули.

Расцеловав бабку, я надел жилетку под куртку и стал прощаться, соврав для пресечения стенаний, что приеду вновь через неделю, и, повторно проинструктировав свою кормилицу по поводу режима молчания, удрал вон из парка, оставив ее стоять посреди аллеи с горестно опущенными руками и слезами на глазах.