Кровник (пенталогия)

Повисла гнетущая тишина. Я с полминуты рассматривал своих собеседников и пытался укротить возмущение, готовое в любую секунду выплеснуться наружу в самой непредсказуемой форме. Возмущаться было бесполезно: они оба свято уверены в своей правоте — вон с каким-то даже сожалением и укоризной глядят на меня, как на горячо любимого члена семьи, который внезапно впал в тихое помешательство.

— Ну, я вас понял, — констатировал я, шумно выдохнув, и выставил каждому по кукишу — для вящей убедительности:

— Вот вам, а не извинялки! Можете меня прямо на месте замочить — я перед этим елдастым роботом извиняться никогда не стану.

А когда он выздоровеет, я ему еще и яйца вырву — не хер плодить себе подобных! Так и передайте. Ха! Извиняться! На колени! Ну, спасибо, бригадир — удружил…

— Ты лучше иди, подумай хорошенько, — терпеливо закатив глаза, посоветовал Белый, — потом дашь окончательный ответ. Ты мне нравишься, малыш. У тебя хорошие перспективы. Зачем одним неверным движением ломать себе жизнь?

— Чего думать? Так все ясно, — упрямо набычился я, — нет и все! Как вы там сказали — избавляться? Ну вот — избавляйтесь от меня как посчитаете нужным.

Я свое мнение высказал и менять его не собираюсь…

Подавив меня слегка своим тяжелым взглядом, Белый отвернулся к окну и долго смотрел во двор на клумбы с жухлыми цветочками. Затем он сурово нахмурил брови и, не глядя на меня, изрек:

— Очень, очень жаль… Думал я, что на старости лет Бог послал мне хорошую сторожевую собаку — умную, умелую и преданную… Ан нет — волком оказался. Все в лес смотрит, сколь ни корми, и даже за руку готов в любую минуту цапнуть — за ту самую руку, что кормит и лелеет… Ладно, хер с тобой, малыш.

Но — пожалеешь. Ой, пожалеешь! Да поздно будет… Два дня тебе — чтобы духа твоего в городе не было. Попадешься через два дня кому из братвы — не обижайся. Насчет возможностей твоих все в курсе, так что не обольщайся, драться с тобой никто не будет. Просто пристрелят на месте и всех делов. Усек?

— Гхм… Кхм… Да, да, конечно, усек, — кивнул я со смиренным видом и опустил глаза, чтобы не выдать нечаянной радости — не думал, что так легко отделаюсь. — Через два дня уеду. Жаль, конечно, — очень мне понравилось под вашим руководством работать… Но что поделаешь, если уж так вышло? Вы тоже меня поймите…

— Угу, хорошо, — продолжил Белый, — я тебя прекрасно понимаю.

Не забудь еще, что, если где проколешься — не стоит болтать лишнего. Усек?

— Да усек, усек, — подтвердил я, — не извольте беспокоиться!

— И последнее, — Белый отвернулся от окна и уставился на меня немигающим взором. — Ты ведь можешь и сегодня вечером уехать, не так ли? Я для чего тебе два дня даю, а?

— Хм… Ну, может, из соображений гуманности, — я слегка насторожился, почуяв какой-то подвох.