Кровник (пенталогия)

Добрым отношением, неприкрытым восхищением по ряду некоторых вопросов специфического характера (обусловленных моей прежней деятельностью), безграничным доверием, которое, в свою очередь, обязывало меня, как любого нормального индивида, к еще более добросовестному исполнению своих обязанностей.

К концу второй недели я неожиданно обрел еще одного партнера, правда, в сфере, далекой от книгопродажи.

— Вы холостой, живете одиноко, от вас за версту разит отсутствием женского ухода, — как-то вечером безапелляционно заявила главбух «Егора» Ольга Алексеевна Толковая.

 — Поедемте ко мне домой, я вас накормлю хорошим ужином. Или вы стесняетесь?

Ну что вам сказать? Я вообще-то всегда испытывал определенного рода трудности в общении с прекрасным полом, особенно на первой стадии знакомства. А Ольга Алексеевна, как я успел заметить, имела в фирме репутацию ханжи и пуританки: строгая тройка (юбка чуть выше щиколотки, блузка застегнута под горло), большущие очки с толстыми стеклами, минимум макияжа, сухой официальный тон со всеми, независимо от чинов и социометрической значимости.

В свои тридцать пять она умудрялась выглядеть на все сорок и с любой стороны была похожа на завуча образцово-показательной школы. Никаких эротических флюидов, свойственных нормальным светским дамам ее возраста, она не испускала, понятия «секс» и Ольга Алексеевна Толковая (а фамилия как вам?) были сопоставимы примерно так же, как завод железобетонных конструкций и полотна Микеланджело.

Так вот, предложение это было столь неожиданно, что я растерялся и с минуту стоял в дверях (я собирался уходить домой), теребя шапку и разевая рот наподобие скумбрии.

— Испугались? — по-своему истолковала мое молчание Толковая. — А на вид вы храбрый. Да, думала я, что врут злые языки. Да, до чего же внешность бывает обманчивой! Да…

— Да нет, отчего же, — с трудом выдавил я, молчать и далее было просто неловко. — Поехали…

В общем, стали мы с Ольгой Алексеевной тайно общаться. Толковая не пожелала придать огласке наши отношения…

Вот так мы и жили: днем официальная физиономия, очки, презрительные взгляды, а вечером, украдкой, урывками, не системно, — розы и шампанское, интимный полумрак в наглухо зашторенной комнате и…

Со временем жизнь моя, как мне показалось, выровнялась и вошла в колею.

К Вовке я относился, как к младшему брату, взбалмошному, одаренному и совершенно беспомощному ребенку своей эпохи, который не может обойтись без моего участия во всех своих делах.