Кровник (пенталогия)

Кто поручится, что абреки не захотят сотворить с ними то же самое и вернуть отданный за меня миллион? А никто! И те и те, волки, промышляют в ЗОНЕ не первый год, судя по всему.

Диспозиция примерно паритетная, так что остается одно: ждать. И как долго, позвольте спросить? Мне в принципе без разницы, я в Мехино шибко не тороплюсь. А парням снаружи каково? Абреки вон уже синие, от неподвижного сидения скоро в статуи превратятся. Да и камуфляжные хлопцы тоже продрогли. Зря они так, здоровье беречь надобно…

— Это война, — отмороженным голосом проскрипел Гасан.

 — Крови будет по колено…

— Точно, — подхватил Хафиз. — Как бы нам не пожалеть, что мы не отдали им все деньги. Не отпустят они нас просто так. За эти паршивые деньги они нас на куски порежут…

— Да я не про это! — с некоторым раздражением воскликнул Гасан. — При чем здесь мы и то, что происходит сейчас? Я имею в виду Ахсалтакова. Как только Иван выступит на шуре, нашему роду, хочешь не хочешь, придется воевать с Ахсалтаковым. Ты представляешь, что это будет? Это будет гражданская война, до последнего кровника… Если честно, я уже жалею, что мы согласились выкупить Ивана.

И, думаю, Аслан тоже пожалеет, он очень умный, Аслан… Иван! У тебя семья есть?

Сильно покрасневшее от холода лицо Гасана вновь возникло в щели между дверью и верхним срезом стекла. Горящие глаза с надеждой смотрели на меня.

— Я сирота, — не стал я обнадеживать хорошего человека. — Близких и друзей не имею, поскольку с детства страдаю явно выраженной пиплофобией. Так что давить на меня вы не можете, увы.

— Я так и думал, — констатировал Гасан, вновь исчезая из поля моего зрения.

 — Он ненормальный, сам сказал. Такие волки семьи иметь не могут. Они всю свою короткую жизнь бегут сломя голову и грызут всех, кто попадается на пути. Вообще удивительно, что его поймали живым…

— Мы можем до шуры его не довезти, — высказал предположение Хафиз. — В Мехино привезем, покажем Аслану. Потом народ соберем и расстреляем Ивана на площади. Нормально? А потом наймем специалистов из славян, чтобы по-тихому убрали Ахсалтакова. Зачем скандал разводить? Адаты, конечно, адатами, но если подумать, сколько крови прольется, если этот волк заговорит…

— А он обязательно заговорит, — как о чем-то решенном заявил Гасан.

 — На площади! Хм… На площади народ обязательно спросит, кто послал. Кто нанял. Кто организовал. И что ему мешает сказать правду? А если он скажет…"

"Это мы с тобой такие умные, поправ гордость, думаем о том, как сохранить мужчин рода и не допустить кровопролитной войны. А когда народ об этом узнает, остановить его будет невозможно. Ты же знаешь, какие наши старейшины, умрут, но не переступят через законы.