Кровник (пенталогия)

 — Запорю до смерти, бля!!! А-а-а-а!!! Смерть захватчикам! Грудью встанем, бля!!! Гоните пол-литру, бля, казбеки, бля, в очко деланные!!! А то, бля, подпалю с четырех углов, бля!!! Гоните, бля!!! А-а-а-а!!!

Полковник, весьма тертый и видавший виды оперативник, от такого неожиданного перепада инстинктивно шарахнулся было в сторону, а проходил он как раз мимо соседствующей с Аюбовым подворьем усадьбой, из-за ветхого забора которой башка и вынырнула. Но оказалось, что высказанная альтернатива к полковнику никакого отношения не имеет: ненормально сверкавшие глаза лохматой башки были обращены на ворота соседней усадьбы.

У ругателя взлохмаченного, видите ли, в плане коммуникации имелись определенного рода проблемы: каменный забор усадьбы супостатов как минимум вдвое превосходил высоту его собственного хилого ограждения, а то бы он через забор орал, так, разумеется, удобнее.

Соседи, как ни странно, отреагировали оперативно и весьма лояльно. Из ворот коридорной усадьбы вышел бородатый мужик горского обличья, с бутылкой в руке, на бомжа Шведова внимания никакого не обратил, приблизился к торчавшей из-за забора лохматой башке, с любопытством уставившейся на него, и, сунув бутылку в возникшую из заборной щели грязную руку, пробормотал с характерным чеченским акцентом:

— На! Не ори, да! Сколко, э, модьжна? Сколко? Сказал нармална, нада водка, скадьжи, да! Зачэм, э, арещь?!

— Напиток пенный, дар Кавказа! — победно взревела лохматая башка и скрылась из глаз, из глубины двора раздалось еще вот что:

— Недалеко, бля, эн-эн-эн, в прохладной мгле, бля, эн-эн-эн, три с-с-сакли приросли к скале, бля! Над… Тпррру!!! Нет, бля, две.

Две с-с-сакли, бля. Бля буду, две! Без базара. Ну. Над драной крышею одной, бля, дымок струился, экхм… голубой! Ага! От сука! Он же, оказывается, петухом был. Дымок, бля…

Затем все стихло. Горский мужик досадливо покачал головой, тяжко вздохнул и пошел к себе в усадьбу, мазанув непритязательным взором по согбенной фигуре бомжеобразного Шведова, ковылявшего вдоль забора в конец улицы.

А Шведов быстро сообразил: смотался к первому попавшемуся ларьку, приобрел две бутылки водки, нехитрую закусь и спустя полчаса уже вовсю приятельствовал с дядей Васей.

Тактика поведения, избранная отставным энкавэдэшником по отношению к соседям, только на первый взгляд казалась странной.

Многого дядя Вася не требовал, каждый день по бутылочке. Горцы, не желавшие лишнего шума, предпочитали потворствовать неугомонному соседу, для них ежедневное выделение пол-литра затруднений не составляло. Пенсионный сирота, несмотря на странности характера, оказался далеко не дураком и в первый же вечер «расколол» поддельного бомжа Шведова, до обидного легко, без каких-либо психологических потуг.