Кровник (пенталогия)

Повсюду стеллажи с неряшливо разбросанными книгами, какими-то пестрыми коробками, флажками, вымпелами, несимметрично понатыканными в свободные ячейки горшки с цветами.

Несолидные разноцветные шторы, напрочь перечеркивающие устоявшиеся понятия о строгом характере данного учебного заведения, на подоконнике, два здоровенных круглых аквариума с подсветкой, меж ними втиснут музыкальный центр, колонки на полу, опять же, несимметрично, похоже, их тут периодически пинают все кому не лень.

Два стола буквой Т, на одном компьютер со всеми причиндалами, на втором ноги в носках.

А за ногами курчавая по бокам плешь, утонувшая в глубоком кожаном кресле и едва выглядывающая из-за развернутой газеты. Черт! Куда я попал? Как это безобразие начальство терпит? Гнать к известной матери в три шеи!

— Стучаться не учили? — развязным тоном произнесла плешь.

— А… извините, профессор, растерялся. — Я действительно забыл постучаться, задумался, открыл дверь, потом опешил, не до стука было. — Я, видите ли, давний почитатель вашего таланта и пришел выразить…

— Какого именно? — поинтересовалась плешь.

— Простите?

— Какого именно таланта? У меня много талантов.

Я хорошо играю на флейте, сносно владею саксофоном, выращиваю потрясающие цветы, даже переписываюсь по этому поводу с десятком знакомых голландцев и французов, тоже двинутых на этой почве. Я хорошо перевожу классиков с четырех ныне употребляемых языков, чуть хуже обстоит дело с древнеегипетским, латынью и санскритом. Весьма посредственно читаю лекции, студенты спят. Мастерски принимаю экзамены и зачеты… Впрочем, довольно. Какого именно таланта вы почитатель?

— Да вот… — тут я поневоле смешался.

 — Право, затрудняюсь.

— Вы не с моего факультета, — сделала вывод плешь, сверкнув на меня очками. — Какого черта вам нужно? Напоминаю, взяток я не беру. Я мог бы бросить к чертовой матери ваш замшелый ретроградный универ и жить припеваючи только лишь на одни гонорары за свои переводы. А помимо переводов ежегодно минимум в полутора десятках странах выходят мои две-три книжонки по филологии, историографии, эстетике, этике и куче других идиотских наук, батенька. Так какого черта вам нужно?

— Я любовник вашей супруги, — скромно признался я, — Елены Владимировны.

Пришел пообщаться.

— Прх-кх-кх-кх-хк…

Плешь поперхнулась. Оказывается, она, помимо всего прочего, еще и пила сок из высокого стакана, и явила моему взору свое закономерное продолжение: всего профессора. Он выскочил из кресла и принялся обходить стол, направляясь в мою сторону: в брюках со спущенными подтяжками, носках, расстегнутой белой рубахе, одна пола которой торчала из штанов совсем не величаво."

"«Щас бросится!», подумал я, опасливо отступая к двери.