Кровник (пенталогия)

А важно то, что обе стороны остались довольны друг другом. Саид, сам не ожидая, благодаря своей незаурядной осведомленности о многих житейских делах получил больше, чем рассчитывал, и вдобавок разжился прекрасной видеокамерой за две тысячи долларов. Антон же получил, что хотел. Не зря прогулялись…

Глава 6

Шли бы вы…

Возвращение в бытие было не просто нехорошим, а прямо-таки мерзким. Сначала на фоне сплошной черноты забрезжило микроскопическое нежно-зеленое световое пятно, подмигивая наподобие светофора. Затем пятно разрослось до размеров арбуза и, наконец, трансформировалось в абажур ночника, интимно освещавшего мрачную картину места происшествия.

Именно так, не гостиной, а, места происшествия…

— Господи, да как же… — потерянно пробормотал Александр Евгеньевич, осторожно ощупывая голову и слезящимися глазами глядя на Лену.

Голова гудела, как церковный колокол в день поминовения, у основания черепа вздулся здоровенный желвак, который при прикосновении отдавался острой болью в глазах и носовых пазухах. Рациональное мышление спряталось куда-то вглубь, не желал мозг работать после такого сотрясения.

В общем, нехорошо было сибиряковой голове, нельзя так бить по аналитическому устройству.

Лене тоже было нехорошо. До того нехорошо, что она страшно выпучила глаза и показывала Александру Евгеньевичу опухший синий язык, накрепко прикусив его чуть ли не у самого корня.

— Ой, бля-я-я-яааа, — застонал Александр Евгеньевич, прикладывая два пальца к девичьей шее чуть выше странгуляционной борозды и не обнаруживая пульса. Какой, к черту, пульс?! И так все ясно…

— Кто? За что?! — прохныкал Александр Евгеньевич, слезая с софы, осматриваясь по сторонам и осторожно вытряхивая из слипшейся прически крупные бляшки непрозрачного стекла.

Рядом, на ковре, валялись разорванные колготки, скрученные в веревку, — судя по всему, ими и удавили. На светлом пледе были отчетливо видны пятнышки крови, небольшие, но обильно разбрызганные как раз в том месте, откуда только что слез ударенный сибиряк.

— Сволочь ты, Кочергин, — проскрипел Александр Евгеньевич, сообразив, какова природа пятнышек.

 — Голая, лохматая, гадкая сволочь… — и вдруг заметил, что он действительно совсем гол! А до потери сознания, насколько помнится, был только без штанов, рубашка, майка, даже галстук на нем присутствовали.

Собрав свои вещи, валявшиеся тут же у софы, Александр Евгеньевич кое-как облачился, с трудом натянул носки и туфли, при наклонах голова начинала пульсировать, обещая сей момент лопнуть по швам, — и, распахнув дверь гостиной, шагнул в прихожую.

А в прихожей все обстояло ненамного лучше.