Кровник (пенталогия)

Север вон вообще рядом с виселицей стоит. А Мо, в шапочке. Ему плевать на все, он как-то сказал, что уже давно умер, а здесь, на земле, живет лишь его пустая телесная оболочка…

— Вуалляхху Акбар!!! — заканчивает Мо и делает знак своим помощникам.

Север прекращает поддерживать Ваху, наматывает на руку один конец троса, пропущенного между ножек табуретов. Мент ухватывается за другой конец и тоже наматывает, ножки табуретов утонули в земле, нужно будет приложить немалое усилие.

Раз-два, взяли! Табуреты выпрыгивают из-под ног приговоренных. Хрипы, рывки тел, ужасающая в своей безысходной бессмысленности конвульсивная пляска дрыгающихся ног…

Барин-оператор, не выдержав, на несколько мгновений цепляет фокусом костер.

Встретившись с горящим взглядом Мо, поправляется, объектив вновь устремлен на дергающиеся тела.

А Мо, убедившись, что у Барина все в порядке, переходит к последнему приговоренному, оставшемуся стоять на табурете с петлей на шее.

Это Ахмед Сатуев. Под его табурет не пропустили трос. Неужели не хватило? Нет, так задумано. Мо с огромным сожалением смотрит на Ахмеда и оборачивается к Шведову с Антоном, которые пришли пообщаться с главарем похитителей.

— Трое, мало. Четыре, хорошо, как раз для ровного счета. Он точно нам нужен? Или…

Шведов с Антоном смотрят на Ахмеда. Все это время раненный в плечо главарь истошно орал, обещая своим мучителям самые несусветные блага, если сжалятся и оставят ему жизнь. Его никто не слушал, было очень шумно. Так орал Ахмед, что безнадежно охрип. Во взгляде его блуждает сумасшествие, он не верит, что до сих пор еще жив.

— Ослабь петлю, — командует полковник.

Это к Мо не относится. Такие вещи он не делает. Вот затянуть потуже, с превеликим удовольствием. Антон, тяжко вздохнув, ставит рядом табурет, взбирается на него и ослабляет петлю.

— Чего ты там орал? — флегматично интересуется Шведов. — Неужели ты знаешь что-то такое, что мне придется отсрочить твою казнь?

— Араб, — отчаянно хрипит Ахмед. — Араб!

— Гм… — полковник медленно достает из кармана сигареты, поворачиваясь спиной к стене, повешенные еще дергаются, больно веревка толстая.

— Эмиссар! — хрипит Ахмед, выпучив глаза.

 — Очень… кхы-кхы… Очень важный человек…

— Только не говори мне, что этот твой эмиссар везет с собой большущий баул с деньгами, — пренебрежительно бросает полковник, глубоко затягиваясь. — Самое большее, что они с собой таскают, — ваххабитский сборник и четки.

— Счета! — хрипит Ахмед. — Он знает счета… кхы-кхы… на которые переводят деньги нашим… кхы-кхы… В России он этим занимается, деньги переводит…"

"Шведов не просит повторять. Осторожно крякнув, он долго смотрит на Антона.