Крысятник

Если мы поступим по-другому, то нас не поймут.

— А ты не подумал о том, что мы сыграем на руку тем ментам, которые его сюда упекли? Надо бы с этим делом разобраться поаккуратнее, — мягко возразил Смола. — Я немного знаю этого парня…

Скок неожиданно вспылил:

— Я тоже знаю «красноперых», и ты предлагаешь мне одного из них пожалеть? Да была бы моя воля, так я каждого из них под нары бы загнал. — Понимая, что он слегка погорячился, Скок смягчил тон: — Пойми, Смола, не затем мы сюда поставлены, чтобы жопы легавых прикрывать!

С какой стороны ни посмотреть, Скок был прав. Жизнь распорядилась так, что разделила воров и ментов на два непримиримых лагеря, между которыми неустанно происходят столкновения. Очередное небольшое, но важное сражение разыгрывается в этих стенах. В этот раз скромная победа пойдет в зачет ворам.

— Хорошо, я отпишу пацанам, — сказал Смола.

Скок, улыбаясь, допил пиво. Его рот напоминал ювелирную лавку, набитую золотом.

— Черкни, у тебя стиль хороший.

Смола достал лист бумаги и написал: «Пацаны, с приветом к вам „индия“. Маляву вашу получили и, покумекав малость, шлем ответ. Мы так думаем, „красноперый“ — птица важная и очень красивая, а потому и место ей нужно определить соответствующее, что подходит к ее чину. Чтобы перышки не истрепались и хохолок не помялся. А для этого лучшего места, чем петушатник, ну никак не найти».

— Оцени, — протянул Смола Скоку ксиву."

"Прочитав, вор одобрительно хмыкнул:

— Ловко у тебя получается. Давай я «конем» поработаю.

Скок сложил письмо вчетверо, прошил его пару раз нитками и закрепил на «дорогу» — леску, что уводила на второй этаж.

Неожиданно хлопнула амбразура, в проеме появилось усатое лицо дежурного.

— Тут вам малява пришла, — заговорщицки произнес вертухай, — с воли. Срочная.

Скок даже не отошел от окна. Не тот у него чин, чтобы шарахаться в сторону при малейшем шорохе. И вряд ли кто-нибудь из вертухаев осмелился бы обидеть законника. Если подобное бесчинство произойдет, так тюрьма тут же будет «разморожена». В камерах немало найдется и таких, что в знак протеста вскроют себе вены. Чревато, господа «красноперые». Прежде чем сделать очередной шаг, вы сначала подумайте, а не глупость ли это?

Достойно, безо всякой спешки, Смола поднялся со своего места и взял конверт, прошитый суровыми нитками.

Вертухай, которого все на киче звали не иначе как Выдра за лоснящиеся волосы, плотно сидел на общаковских деньгах. Самое странное было в том, что он находился на хорошем счету у администрации, которая, конечно же, знала про его мелкие шалости с блатными, но воспринимала их с пониманием. Что поделаешь, все-таки у парня на иждивении четверо душ.

Дверца амбразуры тотчас захлопнулась.