Крысятник

Не далее как три дня назад он был представлен бригадиром немолодому хозяину в качестве «крыши» с правом бесплатного затаривания. Хозяин, еще недавно работавший обыкновенным инженером, скривился от такого накладного знакомства, но возражать не посмел.

Продавцом в киоске работала молодая девушка лет восемнадцати, которая при каждом появлении Серого так пугалась, как будто вместе с пачкой сигарет тот хотел забрать и ее невинность. Избалованное дитя, впервые выбравшееся за порог родительской квартиры. В каждом парне, отбывшем срок, девчушка видела потенциального насильника. Это-то Серого и заводило — сочетание испуганных глаз невинной школьницы с вполне зрелым телом, которое, конечно же, требовало своего.

Настроение у него испортилось в тот самый момент, когда вместо девчушки он увидел перед собой угрюмое лицо хозяина, напоминавшее печеную картошку, которую Серый, кстати, терпеть не мог.

— Мужик, ты бы гулял на свежем воздухе почаще, — процедил он, — а то загнешься раньше времени от нехватки кислорода.

— Ты бы о своем здоровье позаботился, — буркнул владелец киоска, — а то не ровен час загнешься от цирроза печени.

— Не понял, у тебя что, голос прорезался? — опешил Серый.

— Ты, как всегда, пришел за водкой и сигаретами? — вскинул брови хозяин. — Что ж, бери, не смею возражать… — Все обошлось бы, если бы он вовремя прикусил язык. Но не прикусил, прошипев, не удержавшись: — Кровосос.

Лицо Серого окаменело. В висках застучали молоточки.

— Что ты сказал? — спросил он, болезненно морщась.

— Что слышал! — отрезал хозяин, наглея от собственной смелости. — Пособирались тут, шакалы, не напасешься на вас…

Молоточки сменились молотами. Словно два дюжих молодца забрались в черепную коробку Серого, прихватив с собой тяжелую-претяжелую наковальню.

— Придется тебя убить, — просто произнес он и вытащил из кармана нож, совсем небольшой, с коротким лезвием, и оттого выглядевший не опасным.

Хозяин киоска открыл рот, чтобы попросить прощения, и тут же упрямо стиснул зубы. Он еще не успел остыть после скандала с супругой, в котором, как всегда, потерпел поражение, и сейчас пребывал не в том состоянии, чтобы поджимать хвост перед всякими юнцами с перочинными ножичками.

— Засунь эту штуковину себе в задницу! — повторил он фразу из очень популярного в ту пору боевика.

Серый не видел этого фильма, поскольку там, где он отбывал срок, не было видеосалонов. Но зато в зоне его научили очень щепетильно относиться к своему заднему проходу и не колеблясь пускать в ход любые колющие и режущие предметы.

Рука среагировала на оскорбление раньше, чем он осмыслил, что делает. Короткое, плохо заточенное лезвие, описав небольшой круг, рассекло глотку, из которой вырвались оскорбительные для зэка слова.