Крысятник

Не сказав более ни слова, установила ведро в самый угол комнаты и, побултыхав тряпкой в луже, принялась ее выжимать. Раздался негромкий дребезжащий звук падающих струй.

— А здесь что?

Чертанов подошел к столу. Скатерть не прибрана: по всей ее поверхности валяется чешуя и ломти рыбы, похоже, что леща; высокий бокал с остатками пива, а сами опорожненные бутылки, напоминая древнегреческие амфоры, покоятся на затопленном полу. Подняв кипу газет, майор обнаружил пистолетную обойму.

— Как будто от «макарова», — проговорил за его спиной Шибанов. — Интересно, это ее в мужика разрядили?

— Я тебе что, гадалка? — неожиданно разозлился Чертанов.

 — Пусть эксперты разбираются.

Шибанов нахмурился и посмотрел на часы.

— Сейчас кинолог с собакой должен подъехать. Может, он что-нибудь прояснит.

Через час комната была заполнена людьми. Лишних людей на месте убийства не бывает, но те, что пришли, выглядели очень озабоченными. Криминалист Федорчук, едва ли не ползая на коленях, выискивал под столом расстрелянные гильзы. Насчитал десять, где-то лежали еще две. Шибанов брал показания у свидетеля — белобрысого парня лет тридцати.

Временами ярко вспыхивала фотовспышка, это фотограф запечатлевал последнее и важнейшее событие в жизни усопшего. Вел он себя необыкновенно раскованно: то подходил ближе, снимая лицо, а то вдруг отступал назад и приседал. Создавалось впечатление, что он делает снимки не для уголовного дела, а для семейного альбома.

Прокуратура была представлена серым мужичком, которого Чертанов видел и раньше. Прокурорский ни во что не вмешивался, вел себя необычайно скромно, лишь иной раз задавал вопросы свидетелям.

Встретившись взглядом с Михаилом Чертановым, сухо кивнул на его приветствие и тотчас потерял к нему интерес.

В прихожей дважды сердито тявкнула собака, это через плотный заслон собравшихся продирался кинолог.

Кинологом оказалась девушка лет двадцати четырех. Но молодость здесь роли не играла, наверняка она числилась неплохим специалистом. Других в МУРе не держат.

— Сидеть, — уверенно распорядилась девушка.

Голос у нее оказался звонкий и необыкновенно сильный. Таким впору кричать: «Рота, подъем!» В порывистых движениях чувствовалась волевая натура, такой женщиной не очень-то и покомандуешь.

— Вы знаете свою задачу? — спросил Чертанов, не без интереса разглядывая ее.

— Я уже шесть лет работаю с собакой, начала еще на первом курсе, — улыбнулась девушка.

Чертанов невольно отметил, что кожа у нее необыкновенно белая, как будто никогда не знала солнечного света.

— Тогда приступайте.

— Это чей джемпер? — показала девушка на широкий вязаный свитер, лежащий на спинке дивана.