Крымская ракета средней дальности

Я попытался выпрыгнуть из воды вверх как можно выше – не видно ли спасательного катера или вертолета?

– Я сейчас утону, – произнесла Ирэн. Она вытягивала шею и судорожно хватала губами воздух. – Мне страшно, Кирилл…

– Э-э-эй!! – не выдержав, крикнул я и снова рванулся из воды к небу. – Э-е-е-ей!!

На мой вопль отозвалась лишь чайка. Ирэн заволновалась, дернулась, инстинктивно попыталась встать на ноги, но под ними была бездна.

– Мамочка, – прошептала Ирэн, слабыми движениями отталкивая от себя воду. – Я не хочу умирать, Кирилл…

Она глотнула воды. Я схватил ее за волосы, стараясь удержать, но сил в раненой руке оказалось мало, и я сам с головой ушел под воду.

Оттолкнув меня, Ирэн в отчаянии попыталась схватиться за воду, лечь на нее, каким-то чудом удержаться на ее поверхности, но замерзшее, обессилевшее тело уже не слушалось ее, оно превратилось в балласт.

– Господи!.. – крикнула Ирэн и ушла под воду с головой, затем на мгновение вынырнула. С ее губ вместе с водой сорвались хриплые слова: – Господи, Кирилл… прости меня…"

"Это была агония. Я тоже быстро терял силы. Пытаясь хоть как-то удержать Ирэн, я схватил ее под руку и попытался толкнуть вверх, но тотчас вдохнул воду.

Красные круги поплыли у меня перед глазами, в голове зазвенело, и я понял, что встал на ту грань, за которой начинается смерть. Кажется, я попытался закричать, взмахнул руками, запрокинул вверх голову и смутно ощутил, что ударился затылком о какой-то твердый предмет. Сознание прояснилось не сразу, и я не понял, как мне удалось удержаться на воде, разглядеть плавающий рядом оранжевый бочонок да еще схватиться руками за свисающие с него веревки.

Я соображал неважно, мои глаза разъедала соль, а в горле клокотала вода, и все же мне каким-то чудом удалось поймать руку Ирэн, которая снова с головой ушла под воду.

Отрешенная, смирившаяся с приближением смерти, она машинально схватилась за веревку, ткнулась лбом в покатый оранжевый бочок и, не открывая глаз, стала с хрипом дышать.

Мы отдалили от себя смерть. Я не думал о том, надолго ли. Я вообще ни о чем не мог думать, словно организм, спасая себя, предпринял экстренные меры и на время отключил мозги, чтобы те не лезли со своими глупыми советами.

Легкие работали словно кузнечные мехи. Сердце колотилось сильно и часто, будто подавало сигналы бедствия. Мы с Ирэн висели на оранжевом бочонке, упираясь в него лбами, и дышали, дышали, дышали…

Я открыл глаза и уже осознанно посмотрел на предмет, которому мы были обязаны спасением. Что это? Какая-то деталь от разбившегося самолета? Я шлепнул по металлической поверхности, чтобы по звуку определить, пустой он или чем-то заполнен. Аварийный буй? Рядом с кантом, по кругу, были выведены слова: «ПС-6.