Крымская ракета средней дальности

Разбирайся сам, дорогой Кирилл Вацура, со своей жизнью!

Мне было очень тяжело на душе. Я бродил по сумрачной каюте и вспоминал Федьку Новорукова. Если бы он был жив! Если бы я знал, что он сейчас стоит на причале в темном пиджаке, под которым не угадаешь наплечную кобуру, и, не выдавая себя, смотрит на трап, и наши взгляды вдруг встретятся, и он едва заметно кивнет мне, сведет черные брови к переносице, и в его красивых выразительных глазах я увижу понимание и поддержку. Это был единственный человек, который мне верил и который мог дать надежду на благополучное завершение мрачной истории.

– Нас зовут! – оторвала меня от воспоминаний Ирэн.

В дверях стояли санитары. Здоровые плечистые парни, каким разве что в психиатрической лечебнице работать, в отделении буйнопомешанных.

– Накинь на себя одеяло, – сказала Ирэн. – А то простудишься.

Она была права. Одеялом худо-бедно можно было прикрыться от циклопических глаз фотоаппаратов и камер. Я набросил одеяло на плечи. Ирэн вообще натянула его на голову, словно восточная женщина. Мы вышли на палубу, а оттуда на трап.

Толпа, которая колыхалась за ограждением, издала нисходящий гул, словно полсотни человек одновременно выдохнули из легких воздух.

И вслед за этим повсюду засверкали фотовспышки. Я почувствовал себя звездой и едва не вскинул приветственно руку. Но оказалось, что оживление в рядах журналистов вызвал идущий впереди министр. Хилая ограда, помятая и искривленная за время своей службы, едва сдерживала профессиональный ажиотаж репортеров. Десятки рук с микрофонами потянулись к государственному чиновнику.

– Скажите, военные умышленно или же случайно попали в самолет?

– Не считаете ли вы, что генералам выгодно обострить отношения с соседями, так как это позволит выбить у правительства дополнительные средства на оборонные расходы?

– На мой взгляд, уничтожение гражданского самолета есть не что иное, как демонстрация всему миру несокрушимой мощи противовоздушных сил страны.

Согласны ли вы с этим мнением?

Министр, игнорировавший доселе любопытство журналистов, остановился перед автором последнего вопроса, брезгливо отодвинул от своего лица замусоленный микрофон и сквозь зубы процедил:

– Идиот…

Ослепляя, заработали фотовспышки.

Министр быстро прошел вдоль строя милиционеров, сдерживающих толпу, и сел в черный «Мерседес».

Настала наша с Ирэн очередь стать центром внимания. Я приставил к щеке ладонь, но, по-моему, это мало помогло. Моя физиономия во всех ракурсах запечатлелась на десятках пленках. Посыпались вопросы:

– Вы вспомнили свою фамилию?

– Что нужно сделать, чтобы выжить в авиакатастрофе?

– Способны ли вы узнать своих родственников?"

"Мы с Ирэн молчали.