Крымская ракета средней дальности

Вылитый киногерой! Наверное, я подсознательно подражаю кому-то. То ли Рэмбо, то ли… Как там подметил Новоруков? Не надо мнить себя фигурой, равной Джеймсу Бонду… Но без этой мании нельзя. Без чужой роли мне просто не выжить. Это единственное спасение. Если сильно постараться, то можно даже подавить чувство страха. Все будет хорошо. Ведь фильмы о героях всегда заканчиваются хеппи-эндом. И в этом штабе меня поджидает мой хеппи-энд. Иначе не может быть. Кто такой полковник Стрельцов? Мужик лет пятидесяти, у которого на закате армейской службы поехала крыша, и он принялся гоняться за мной только потому, что я узнал о существовании некоего Максима Блинова.

И не надо его бояться. Что я, шизиков никогда не видел? Подумаешь, он умеет запускать ракеты и сдает стрельбище в аренду каким-то милитаризованным типам! Если об этом человеке рассказать с юмором, то получится замечательный сюжет для комедии… Надо сделать три глубоких вдоха и унять дрожь в руках. Нельзя уподобляться Новорукову, который вконец запорол свою нервную систему. Я не Новоруков. Ирэн давно подметила мою выдержку…

Я открыл дверь и юркнул внутрь.

Сбоку – большое стекло с надписью «Дежурный». За ним горит свет. Пульт. Телефоны. Телевизор, издающий крики и выстрелы. В стекле – полукруглое окошечко, вырезанное на таком уровне от пола, чтобы всякий, кто обращался к дежурному, почувствовал себя униженным. Из окошечка тянет табачным дымом. Его выпускал изо рта солдат, развалившийся перед телевизором на стуле так, что его задница висела над полом, а затылок упирался в спинку. По телевизору шел какой-то боевик. Самый захватывающий момент – драка милиции с мафией. Солдат переживал и часто затягивался.

Я просунул ствол автомата в окошечко и оттянул затвор.

– Эй! – шепнул я солдату, который хоть и ошалел от моего появления, но позы не поменял.

Я поманил его пальцем. Солдат медленно встал со стула. На его ремне болтался подсумок с магазинами и штык-нож, но в руках была только сигарета. Интересно, за кого он меня принял? Я ведь даже без автомата одним своим видом до инфаркта довести могу.

– Ближе, ближе! – шепнул я. – Не бойся, стрелять не буду!

Он склонился над пультом, придвигая стриженую голову к окошечку.

Молодец, что не сбрил чубчик! Он хоть и маленький, зато весь, до последней волосинки, уместился в моем кулаке. Я рывком притянул голову солдата к себе.

– Кто сюда только что вошел?

– Только что? – прошлепал он широким губастым ртом и, скосив глаза, посмотрел в ствол автомата. – Командир части…

– Стрельцов?

– Какой Стрельцов? Я такого не знаю…

Моя злость, словно ток, перекинулась в руку. Я с силой опустил голову солдата на панель пульта. Разбился какой-то дисплей.