Кто в чемодане живет?
Николетта – матушка Ивана Подушкина – попросила сына приютить Генри фон Дюпре. Тот приехал в Россию, чтобы найти русскую невесту. И вот гость с огромным чемоданом поселился в офисе детективного агентства, где начинают происходить загадочные события: то раздаются таинственные звуки, то появляются предметы женского туалета, то неопознанный прибор нападает на собаку Демьянку… В это же время к Ивану Павловичу обращается Галина Михайловна Лапина. У нее похитили внучку и просят за нее странный выкуп в размере 160 тысяч рублей. Девочка явно инсценировала свое похищение – это первая мысль, которая приходит на ум. Погрузившись в расследование, Подушкин недоумевает: чего только в жизни не встретишь – даже династию профессиональных киллеров…
В общей сложности на Нину подписано несколько человек. Из них активны четверо. Классная дама, которая регулярно оставляет напоминание о всяких школьных делах, Илья и несколько сверстниц из Ярославля, из Иванова. Они обсуждают модные новинки, телесериалы, эстрадных исполнителей. Остальные подписались, но никак себя не проявляют. Среди «молчунов» несколько тинейджеров из разных мест. Ну да я вам уже рассказывал о жизни Нины в Сети. Но! Интересный момент: одна из ее подписчиц спряталась за ником «Кошечка Хаврошечка». У нее на странице имен нет. В открытом доступе информация «Имя – Фая Стеклова, возраст – 16 лет. Город проживания Москва». Вся активность этой школьницы в закрытой зоне. Я сначала решил, что она из тех, кто подписан на Нику, но не ходит к ней. А потом вдруг вспомнил, где слышал сочетание Кошечка Хаврошечка. Да еще обратил внимание, что девочка Фаечка подписалась всего на двух человек: Нина и Вероника Стеклова. Зашел к последней, у нее все открыто…
– Почему мне знакомы все эти имена? – удивился я. – Фаина Стеклова, Вероника…
Борис потер глаза.
– Помните, я выяснил, что некая весьма активная дама пыталась обвинить Игоря Лапина в смерти своего зятя. Ее дочь заказала мужу в подарок картину «Кошечка Хаврошечка», и Егор вскоре умер, потому что художник спрятал в нее свою злую ауру и взял отравленные краски.
– Бред! – засмеялся Бурмакин. – Тетя тю-тю.
– Друзья Вероники об этом же ей писали, – кивнул Борис. – «Что за чушь!», «Покажи мать психиатру», «Если аура злая, то и ты должна была отравиться». И так далее. Никакого дела против Лапина не возбуждали, но поскольку Фаина ухитрилась дойти аж до самой верхушки МВД, с Игорем Андреевичем любезно поговорили. Владелец фирмы «Красота» показал сертификаты качества на все материалы, похихикал над своей ядовитой аурой, и госпожу Стеклову отправили лесом.
– Зачем ей понадобился аккаунт Нины? – недоумевал Василий.
– Наверное, хотела там найти какие-нибудь порочащие Игоря Андреевича сведения, – предположил я, – думала, что девочка может рассказать о семейных скандалах, тайнах.
Борис встал и достал из холодильника пузырек с глазными каплями.
– Через восемь месяцев после смерти мужа Вероника уехала жить на Мальдивы.
– Счастливица, – позавидовал вдове Василий, – океан, песок, фрукты.
Борис воспользовался лекарством и снова сел за ноутбук.
– Вдова вступила в права наследства, получила деньги в банке, сдала загородный дом, большую квартиру в центре Москвы, продала три новые иномарки, которые стояли в гараже покойника, и улетела. Обустроилась она на острове, который весьма популярен у россиян, купила гостиницу на двенадцать номеров и, похоже, счастлива.














