Кукла

В нирвану.

Тайлер хватает со стола стакан с водой и с силой выплёскивает содержимое девушке в лицо.

— Уже вечер? Я не успела? — еле слышно шепчет она, глядя на Него.

Пару секунд Робертс осмысливает сказанное ею и к нему приходит понимание, что она имеет в виду поход к нему «за работёнкой».

— Надо же, какая ответственная, — криво усмехается мужчина и подхватывает ту на руки, — Где её комната? — резко, без всякого почтения он спрашивает у застывших родителей девушки.

— Т-там, — мать тычет трясущейся рукой в сторону приоткрытой двери, за которой виднеется смятая кровать.

За спиной Тайлер слышит обрывки фраз, которые, если честно, сейчас вовсе его не волнуют.

— Смотри, какой костюм на нём…

— А дочка молодец, зря времени не теряла…

— Думаешь, это её парень?

София не шевелясь и стараясь не дышать молча наблюдает за ним, пока тот укладывает её на кровать и достаёт из кармана брюк мобильник.

Судя по разговору, он вызвал врача, на что девушка протестующе замахала рукой, но была полностью проигнорирована.

«Зачем он пришёл? Ещё же не вечер!», — догадки паническим роем следовали одна за одной, но подходящего ответа для себя София так и не нашла.

— Ты «сердечница»? — брюнет спокойно присел рядом и, вовсе не ласково схватив девушку за руку, принялся нащупывать пульс.

— Нет. Такого раньше никогда не случалось, — она облизнула пересохшие побледневшие губы.

— А с чего вдруг такой обморок? — его голос был требовательным, даже грубоватым, отнюдь не заботливым.

Она молчит, гордо глядя куда-то мимо него.

— Ты онемела что-ли?! — его интонация не предвещает ничего хорошего, что тут же отдаётся болью в её висках.

— Родители… Они устроили драку и задействовали в ней бейсбольную биту Джастина…

На её глаза невольно наворачиваются слёзы, но это совершенно не беспокоит Робертса. Как и любой другой мужчина он не любит женские рыдания, но умеет очень тщательно это скрывать, дабы не баловать своим сочувствием слабый пол. Уж таков он есть. Ему плевать на страдания. Это для слабых ничтожеств, не для него.

— Кто такой Джастин? Твой парень? — интересуется он с некой долей презрения. Хотелось бы ему посмотреть на того недоделка, что отпускает девчонку на подобные «подвиги».

— Нет, это мой брат… Покойный брат, — новая порция солёной жидкости стекает по щекам, обжигая и раздражая кожу.

Без каких-либо эмоций он продолжает смотреть на лежащую Софию. Конечно же, он не станет выражать сочувствие ей, нет. Но теперь ему многое становится понятным.

«Убитые горем» родители, от которых за версту несёт этиловым спиртом, старый дом, что вот-вот начнёт рушиться, дешёвая одежда в которую одета София, безнадёжность в её взгляде зелёных глаз. Теперь всё встало на свои места.