Курсант: Назад в СССР 10

Та подошла, посмотрела в глазок и тихо пробормотала:

— Ни видно ничего. Там закрыли глазок… Ой мамочки! Это он!

— Не бойтесь, мы с вами, открывайте.

Щелкнул запор, дверь распахнулась, и в прихожку спешно ввалилось тело.

— Стоять, милиция! — заорал Погодин, тыча в тело пистолетом, я тоже держал гостя на мушке.

Но это оказался не Савченко. Парень ошалело поднял руки, хлопая на нас глазами. В руке его был зажат букет из хризантем.

Перед нами стоял Сипкин.

— Вы чего, мужики? — сглотнул здоровяк и, повернувшись к девушке, добавил. — Маш, че происходит ваще?

— Опусти ствол, — кивнул я Феде. — Этого кренделя ты должен помнить. Сипкин, мать его за ногу. Постоянно путается у меня под ногами.

— Маш, че они здесь делают? А? — парень насупился на девушку.

— Не то, что ты подумал, — хмыкнул я. — Гуляй отсюда, Маша пока занята.

— Это моя девушка, — морщил лоб Вова. — Маш, скажи им.

— Ты почему глазок закрыл, дурак? — взорвалась Захарова. — Я чуть со страху не умерла.

— Так сюрприз хотел сделать, — здоровяк махнул букетом. — Вот! Старался, свеженькие выбирал, а ты!

— Знаю, как ты выбирал, — Маша уперла руки в бока. — Опять с клумбы срезал!

— А хоть и с клумбы! — Сипкин уже начал потихоньку краснеть от возмущения. — Для тебя же старался! Не продают сейчас нормальных цветов, только гвоздики. А розы у барыг знаешь сколько стоят?

— Ну, спасибо! Роз я не заслужила… Достойна только стыренных с клумбы цветов! Да?

— Да ну тебя, — Сипкин швырнул букет на пол и, что-то бубня себе под нос, вышел из квартиры.

— Дура! — через некоторое время раскатами послышалось с лестничной площадки.

— Сам дурак! — бросила вдогонку Маша.

— Хм… — я застегнул кобуру. — Интересные у вас женихи.

— Да какой он жених, — отмахнулась Маша. — Оболтус…

— Однако же, цветочки вам носит, — волей-неволей я вспомнил те ромашки, с которыми застал его в бухгалтерии. — Значит, не все так плохо в ваших отношениях?

— Завтра прибежит прощения просить, — кивнула Маша. — Свалился на мою голову.

— А вы, смотрю, не слишком против, — вставил Федя.

— Не против чего?

— Его прощения, — вежливо пояснил за него я.

— Я женщина свободная, — фыркнула Маша. — Кого хочу, того и прощаю.

— Понятно. Обувайтесь, свободная женщина, машина внизу.

Пока Маша собиралась и красила губки, мы с Федей ждали ее у подъезда.

— Слушай, Андрюха, — Погодин состряпал умное лицо. — Я вот что думаю… а может, этот Савченко сам убил отца? Судя по всему, отношения у них были так себе… Ведь он освободился когда? Как раз незадолго до его смерти. И даже на похороны не пришел.

— А зачем ему его убивать, а потом тело из могилы похищать и «достраивать»? — наморщил я лоб.

— Да хрен его знает.