Курсант: Назад в СССР 10

Эх молодежь, все учить вас надо.

— Нет, Петрович, вряд ли его женщины порешили. Да и отрезали у него только левую ногу.

— Вот! — Петрович сотрясал морщинистым, но крепким, как молот, кулаком. — Точно баба его расчленовредила! Нога-то левая отрезана, сам сказал!

— И что? Какая разница, левая или правая?

— Ну Андрюшка, ты ж инспектор! Включай мозги.

— Опер я, а не инспектор.

— Хрен редьки не слаще, а черт полена не мягче.

— За черта спасибо! Так при чем тут левая нога?

— А притом! Знак это, чтобы курвец налево не ходил. Понял?

— Ну и фантазия у тебя, Петрович. Но, сколько помню, все у тебя к бабам сводится. А куда ж мы без них, мужик без бабы, что собака без блох… Жить можно, но скучно.

— А что за человек был этот Черпаков? Как характеризовался?

— Да обычный завсклада. Жил, не тужил, с нами не делился. А вот в мае ему хвост прищемили, так он чуть не уволился. Воровать стало невмоготу, как жить, говорит, теперь на одну зарплату-то? Уйду, говорит, в горком, там хоть зарплата меньше, зато спецпаек…

Петрович махнул рукой. Ему явно не очень понятны были люди, которые пеклись о том, чтобы получать побольше да жить поудобнее. Н я почувствовал, что мы набрели с ним на что-то важное.

— Подожди. Кто прищемил? Как?

— Ты точно в милиции работаешь, а не кукурузу выращиваешь? Известно кто. ОБХСС и руководство наше. Но начальников наших самих за жабры взяли после майского постановления ЦК, в котором о борьбе с нетрудовыми доходами говорится. Опосля еще Верховный совет добил — указ выпустил об извлечении этих самых нетрудовых доходов.

— Ого! — присвистнул я. — Я смотрю, ты следишь за обстановкой в стране.

— А ты как думал, — Петрович приосанился. — Ты не смотри, что я старый и дремучий, газетки мне бабка регулярно по вечерам вслух начитывает, чтобы спалось лучше. Смотришь вокруг — очереди плодятся, дефицит, ети его в дышло, множится, как мыши в амбаре, до Новоульяновска уже добрался. А газету почитаешь, оказывается, все у нас хорошо и замечательно. Вот и на душе спокойно становится и сон идет.

Я только хмыкнул. Интересная интерпретация привычной пропаганды.

— Значит, воровал, говоришь, этот Вадик Черпаков.

— Да не больше других, кто к хозяйственным должностям приставлен. Не ищи там подвох и убивца. Говорю тебе, баба его порешила. Любовниц его проверь. Машку с бухгалтерии в первую очередь тряхни.

— А Морошко? Что про него расскажешь? Он ведь тоже у вас трудился.

— А этого я не знал, — махнул рукой фронтовик. — Он не в основном цеху работал, да и пришел недавно.

— Его без головы нашли, тоже бабы, скажешь?

— Нет. Голова им без надобности, тут если покумекать, то людоеда искать надо.

— Почему людоеда? Все остальное целое на теле осталось.