Шерловая искра

— Насуада… — едва не обливаясь слезами умиления и облегчения, про себя повторила я, — Насуадочка, миленькая! Я тоже благодарю тебя за то, что ты не вот эта зловредная бабуся.

Спутнице папы на вид было лет тридцать пять, наверное. Белокурая, стройная сероглазка с приветливым лицом. Может не роковая красотка, но очень даже приятная, располагающая к себе дама.

— Постойте, а кто тогда сия Гингема? — я перевела взгляд обратно на ворчливую «мышку».

— Тиннариэль… — Мелькор заметил меня, — Тина, познакомься, это Насуада — сестра и любимая подруга мамы Ронана.

Мы с ней синхронно присели в приветствии, и я попыталась оценить сигналы интуиции. Неприятных впечатлений пока не было. Напротив, казалось, что эта женщина каким-то образом обязательно оставит свой положительный след в нашей жизни. Не знаю, она мне просто нравилась, и всё.

Любопытная, несказанно деятельная бабуля тем временем отвлеклась от своих изысканий и чуткого руководства по размещению пожитков (больше всего она страдала за какой-то сундук, который, по её указанию, ни в коем случае нельзя было трясти), присоединилась к нам.

— А это тётушка Насуады, почтенная Идриль.

Я поздоровалась с представленной, отмечая, что нет, возможно я ошиблась, и лицо старушки, всё-таки, иногда способно выражать положительные эмоции. По крайней мере при взгляде на племянницу кущи седых бровей Идриль разъехались в стороны и недовольные морщинки хоть не исчезли совсем, но значительно расслабились. Очевидно, сие означало максимально возможную степень благости и расположения.

На меня же бабуленция воззрилась испытующе-проницательно.

— Похоже, эта подозревака вообще не стесняется в проявлении своих чувств.

А все её помыслы сводятся к защите интересов единственно любимой деточки. (это я про Насуаду). Остальные же обитатели мира заслуживают лишь самого строгого и сурового отношения.

. Я в этом доме чувствовала себя совершенно уверенно и спокойно — уж здесь точно в обиду не дадут. К тому же опыт прожитой жизни и закалка, полученная в партизанской войне с Нини, давали основания верить в собственные силы. Не пасовать перед противником и уж тем более не волноваться из-за бдительно-переживательных бабушек, считающих своим долгом всем продемонстрировать, что они на чеку и каждого видят насквозь.

В общем, ни один нерв не дрогнул. Наоборот, сухонькая заступница в этой своей грозной композиции сейчас показалась такой трогательной, что я ей улыбнулась. Вот прям искренне. И даже шире, чем самой Насуаде. Отчего в глазах озадаченной бабки сперва мелькнуло удивление, недоверие, а потом, кажется, даже намёк на смущение.

Ну ладно, с гостьями худо-бедно разобрались.