Шерловая искра

А где же у нас супруг? Насколько помню, ридгон приглашал в свой дом обоих, но посторонних мужчин вокруг не наблюдалось.

Впоследствии на этот счёт выяснилось, что Насуада овдовела ещё полтора года назад, так и не нажив детишек. Наши об этом не знали, так как, вы же помните, отношений почти ни с кем не поддерживали. Собственно, поэтому в группе обязательного по этикету сопровождения двоюродной тётушки и прибыла Идриль."

"Ой, с бабулей нашей там тоже целая эпопея вышла, которую мне поведала Флита. Общительная помощница моментально вошла в контакт со слугами прибывших, нещадно страдавших от скверного характера Идриль, и те поделились печальной историей деспотичной старушки.

Дело в том, что к преклонному возрасту она осталась совершенно одна. (Что не мудрено при наличии столь зловредного нрава.) И никто из родственников не желал брать такую гангрену к себе на попечение. Поискать общий язык с Идриль отважилась только вдовая Насуада, как никто понимавшая, что такое одиночество.

Сей факт в моих глазах только добавил тётке привлекательности. Во-первых, этот жест говорил о её сердечной доброте, во-вторых… Раз уж она смогла управиться с таким непростым характером и даже завоевать любовь Идриль, имелись все основания полагать, что уж мы-то, мирные, точно поладим.

В общем, с удовольствием и лёгким сердцем отдала гостье под временное место жительства свою бывшую комнату, которая нынче в замке была одной из самых благоустроенных.

Муж мой ещё с утра упылил куда-то по делам и вернулся только к праздничному обеду. И то успел лишь потому, что за ним срочно отправили посыльного.

Встреча Рона с Насуадой вышла такой… не знаю, такой тёплой. Два человека, связанные кровью и любовью к третьему.

Все внятные слова, что-то, растеряла. Ну как объяснить, сестра и сын Аурры как будто вернулись в прошлое. Счастливое и доброе. И разговорам, и слезам, и воспоминаниям не было конца.

Наперебой рассказывали какие-то случаи из той общей жизни, смеялись. Рон, ухахатываясь, поведал, как однажды в детстве у тётушки в гостях закопал «клад», которым оказалась её любимая брошь, опрометчиво оставленная на столике. А потом они всем хороводом перерыли сад, заглянули под каждый кустик, но так и не нашли пропажу.

— Очень уж она была блестящая, подходящая для сокровища настоящего пирата. Ну вот и положил под камешек. Я же не думал, что забуду под какой. — веселился он.

— А я-то хороша! — веселилась Насуада, — Ты, наверное, не помнишь, слишком маленький был, когда однажды накормила тебя ягодами полёвки, а ты весь покрылся красными пятнами. Такие они спелые, сладкие были — дай, думаю, побалую племянника. Кто же знал, что тебе их нельзя? Вот страху тогда с твоей мамой натерпелись.

Мелькор слушал почти не вступая в разговор.