Ладанка Жанны д'Арк

– Зайди, зайди! – повторила Пульхерия и открыла дверь своей комнаты.

Я нехотя переступила порог, вошла в комнату и сразу же об этом пожалела. В комнате Пульхерии пахло старостью, лекарствами и болезнью. Вся мебель была, как и хозяйка, старая и разваливающаяся – диванчик с протертыми до дыр валиками, шаткий туалетный столик, несколько венских стульев, этажерка с несколькими книжками в мягких обложках. Всюду лежали выцветшие салфеточки в блеклых цветах, и на всем был толстый слой слежавшейся, многолетней пыли.

– Так кто же вас обо мне спрашивал? – спросила я, едва Пульхерия закрыла за мной дверь.

Мне хотелось поскорее выяснить, что она помнит, и уйти отсюда, из этой ужасной комнаты."

"– Спрашивал? – переспросила старуха, наморщив маленький лобик. – Кто-то спрашивал… давай выпьем чаю, может, тогда я вспомню, кто о тебе спрашивал… чай, он очень помогает для памяти… это доктор говорил по телевизору…

Тут она бросила на меня быстрый хитрый взгляд.

Я поняла – старуха хитрит, чтобы задержать меня у себя. Наверняка все она помнит, у нее сейчас временное просветление, какое случается примерно раз в неделю.

А она уже расставила чашки, достала чайные пакетики, выставила вазочку с засахаренным вареньем.

– Вот конфет у меня нет! – проговорила Пульхерия грустно. – Ну, ничего, пока можно и без конфет. А потом, когда снова ко мне придешь, принеси. Ты знаешь, я «Мишек» люблю. Ты пей чай, пей!

Я поднесла чашку к губам, сделала маленький глоток. Чай отдавал веником и был едва теплым. Я поставила чашку и строго проговорила:

– Так все же кто обо мне спрашивал?

– Он сказал, что участковый.

Только какой же он участковый? Участковый у нас Степан Валерьянович. Я его очень хорошо знаю! У меня и фотография его имеется…

Она бойко вскочила из-за стола, подошла к этажерке, взяла с нее фотографию в металлической рамочке и показала мне:

– Вот он, Степан Валерьянович!

Я взглянула на снимок. На нем был серьезный мальчик лет десяти в кургузом пиджачке и галстучке бантом.

– Какой же это участковый? – проговорила я, возвращая фотографию. – Это ребенок, мальчик…

– Что ты говоришь? – Пульхерия недоверчиво взглянула на снимок и смущенно захихикала.

 – Ох, это я перепутала! Это и правда не участковый, это Котик…

– Кто? – удивленно переспросила я. Котик, песик… точно, старуха в полном маразме! А я-то что тут делаю?

– Это Котик Станишевский! – отозвалась Пульхерия. – Он вообще-то Костик, Константин, но его все звали Котиком…

– Станишевский? – повторила я.

Надо же… тот адвокат, про которого говорила Лилиана, тоже был Станишевский, Константин Сергеевич.