Ладанка Жанны д'Арк

Неужели это простое совпадение? Может быть, я ослышалась? Или бабуля по старости что-то путает?

– Как вы сказали – Станишевский?

– Да, они, Станишевские, здесь жили, в этой квартире. Котик был помладше меня, но мы с ним очень хорошо играли. У нас был свой тайный язык… а еще тайное место… мы там хранили наши драгоценности… только ты, Анечка, никому об этом не говори! Особенно той нехорошей женщине…

– Я не Аня, я Жанна! – машинально поправила я старуху, хотя до нее все равно не дойдет.

– Что ты, конечно, ты Анечка, я тебя очень хорошо помню.

Ты такая добрая, Анечка! Ты ко мне всегда очень хорошо относилась. Хочешь, я тебе кое-что подарю?

– Спасибо, мне ничего не нужно!

– Зря ты отказываешься! У меня есть настоящие драгоценности! Они хранятся в нашем тайном месте… только нужно туда попасть… три дня купеческая дочь Наташа пропадала… почему Наташа? Ты ведь Анечка… – Старуха потерла лоб.

Все, пожалуй, пора заканчивать визит. Просветление у Пульхерии явно закончилось, она понесла полную чушь, так что ничего полезного я у нее больше не узнаю.

А хорошо бы выяснить – правда ли в этой квартире раньше жила семья адвоката Станишевского?

– Спасибо, – проговорила я, поднимаясь из-за стола. – Мне уже пора идти…

– Что ж, пора так пора… делу время, а потехе – все остальное… если увидишь Котика – передай ему привет.

– Непременно передам!

Ага, как же, на тот свет я пока еще не собираюсь.

Я вышла из комнаты, обдумывая то, что рассказала мне Пульхерия Львовна. Если и правда Константин Сергеевич Станишевский в детстве жил в этой квартире и дружил с нашей соседкой, что мне это дает? Как это мне помогает?

Тут я переключилась на собственные проблемы и забыла про Пульхерию Львовну и ее детские воспоминания.

Но позже в тот же вечер она сама о себе напомнила.

Когда я пробиралась по коридору в ванную комнату, Пульхерия Львовна, как привидение, выскочила мне навстречу из темноты и прошептала:

– Анечка, ты не думай, я не забыла свое обещание!

– О чем вы? – переспросила я, постаравшись сдержать нарастающее раздражение.

– Я обещала подарить тебе кое-что!

– Да не нужно мне ничего!

– Зря ты так, Анечка! Потом пожалеешь! Ты даже не знаешь, от чего отказываешься!

Пульхерия Львовна сунула руку за пазуху и достала какой-то небольшой предмет, завернутый в бумажную салфетку с новогодними рисунками.

– Это очень ценная вещь! – проговорила Пульхерия с гордым и значительным видом. – Она двести лет хранилась в нашей семье! Или триста. А до того она принадлежала великим анголам…

– Кому? – переспросила я растерянно.