Лед и пламя Тартара

А мопс уже, мурлыкая, пожирал рыбину под ногами у готовой провалиться под пол Дафны.

– Так кто тут опасен? – нетерпеливо повторил Арей.

– Мужичонка-огородник, – сказал Меф, с сомнением погладывая то на вампиров, то на гандхарва с бабаями. Они казались ему куда круче, однако в вопросе Арея явно был подвох.

– Какой еще огородник? – не понял Арей.

– Да вон тот! Салатик ест.

Барон мрака посмотрел и фыркнул.

– Так тебя салатик смутил? И чем же он так опасен, поедатель-то салатиков?

– Собранные движения. Не бросается в глаза, не привлекает внимания. Вид скромный и безобидный.

В общем личность явно непростая. С двойным дном, – пояснил Меф.

– Ясное дело, что с двойным. Наемные маги-отравители все такие. И все почти вегетарианцы, чтоб чутье на яды не отбивать. В общем обедать с ним я бы не садился и ужинать тоже, – заверил его Арей. – Однако речь не о нем!

– А о ком?

– Хочешь правильный ответ? Пожалуйста!

Арей сделал неуловимое движение клюкой. Одна из дырок от бублика выпала из рук скуластого бородача-алконавта и со звоном подкатилась к столу, за которым пировали вампиры. Увидев, где остановилась монета, бородач умоляюще взглянул на бармена.

Тот остался демонстративно безучастным.

Бородач вздохнул и, пошатываясь, поплелся поднимать.

– Щас кому-то будет фарш-мажор! – хищно сказала Улита.

– Какой фарш-мажор?

– Увидишь, какой! Много фарша и много мажора! – пообещала ведьма.

Она не ошиблась.

– Простите, р-ребята! П-потревожу! – извинился бородач, прикладывая руку к груди жестом бывалых пьянчужек.

Вурдалаки переглянулись, предчувствуя развлечение. Опустившись на четвереньки, бородач пополз под стол за монетой. Он уже протянул дрожащую руку, когда здоровенный мертвяк, забавляясь, наступил ему каблуком на пальцы.

Трясущийся бородач вопросительно поднял на него глаза.

– Га! Бо-бо! – сказал вурдалак.

Это было то последнее и единственное, что он сказал. Других реплик упомянутого субъекта история не сохранила. Бородач вздохнул и закрыл глаза. В следующий миг деревянный стол подлетел к потолку. Столешница раскололась. Кровь из разбившихся стаканов еще не забрызгала стены, а скуластый, мгновенно обратившись в небывало огромного, с седой шкурой волка, уже отгрыз у вампира голову.

Тело тяжело завалилось на бок. Приятели мертвяка вскочили, страхуя головы от летящих досок стола. Это было серьезным просчетом. Закрывая голову, теряешь динамику, не думаешь о корпусе и ногах. Прежде чем мертвяки успели собраться и атаковать, волк уже перегрыз одному бедренную артерию, мимоходом отмахнув кисть, которой мертвяк пытался защититься и бросился снизу на горло второму. Все происходило с невероятной скоростью. Волк даже не рычал. Он действовал. Точно, жестко и расчетливо.